Это прозвучало скорее как приказ, поэтому я взяла изящную фарфоровую чашку с золотой каймой и пригубила странный на вид напиток, в котором плавали фиолетовые цветки.
— Что это?
— Мой особый чай, — уклончиво отозвалась Гретта и тоже отпила напиток. На ободке чашки остался яркий малиновый след помады. — Итак, у меня есть к тебе разговор.
А то я не поняла.
— Внимательно тебя слушаю.
Я вдруг почувствовала, как ноги наливаются теплом и расслабляющая волна ползет вверх. Подозрительно покосившись на чайник и пиалу с порошком, я отставила чашку на блюдце. Чем она решила напоить меня?
Гретта проникла своим взглядом глубоко в мои глаза.
— Я вижу, у тебя завтра есть планы сомнительного характера. Это так? — вдруг выдала она, и ее попадание в цель неожиданно задело меня: неужели я настолько открыта, что она смогла меня прочитать? Нет, так не пойдет…
— Не понимаю, о каких планах ты говоришь.
— Я не собираюсь отговаривать тебя от опрометчивых решений, да и не опрометчивы они вовсе... Ты должна пройти все, что тебе уготовано, — Гретта включила тот самый замогильный голос, каким она обычно вешала лапшу на уши глупым зевакам на улице. — Вина, — вдруг почти крикнула она и звякнула кружкой по блюдцу. Я даже вздрогнула от неожиданной смены тона. Гретта продолжила уже спокойнее, не сводя взгляда с точки между моими глазами: — Совсем скоро ты впервые в жизни увидишь ее, познакомишься с ней глубокой ночью и не будешь знать о том, что первый взгляд на твою новую знакомую обманчив. Она окажется для тебя более громадной, чем это возможно в человеческом понимании, но не в понимании другой, нечеловеческой тебя. Не души себя необъятной виной. Она коварна, она обманет! И если ты обманешься, она станет твоим приговором и в итоге после долгих и мучительных пыток казнит тебя, дабы освободить от самой себя!
Я моргнула, пытаясь переварить услышанное.
Гретта моргнула секундой позже, и ее взгляд наполнился осознанностью.
— Ты понимаешь меня, кисонька? Вина, которую ты встретишь, не та, за кого себя выдает, — будто желая добить меня, она повторила другими словами то, что уже сказала.
Рассеянный кивок вызвал громкое и до смешного недовольное цоканье, слетевшее с ее уст.
Я тоже не выдержала и цокнула, подражая:
— Ты, как обычно, говоришь абстрактные вещи! Можно конкретнее? За что я буду винить себя?
— Кисонька, кисонька… — запричитала Гретта и сыпанула еще порошка в свою чашку, беззастенчиво размешав его кривоватым пальцем с красным лаком на ногте. — Ну откуда же мне знать, за что конкретно?
— Карты не говорят?
— Я не по картам вижу твою судьбу. Знание о тебе приходит ко мне вот сюда, — тем же мокрым пальцем она постучала себя по центру узкой груди, а потом облизнула его, громко причмокнув.
Слова Гретты только подлили масла в огонь моих переживаний относительно завтрашнего задания. От нехорошего предчувствия у меня уже тек чердак, раз я начала верить в то, что она говорит, и начала пытаться разгадать, что за обманчивая вина ждет меня. Окончательно отчаявшись, я схватила чашку и сделала два уверенных глотка чая. Не прошло и секунды, как спокойствие обняло меня, точно вторая кожа.
— Это же не что-то запрещенное? — я скривила подобие улыбки. — Если Надин узнает, что ты спаиваешь меня не пойми чем…
— Ну что за глупости, кисонька! — возмутилась Гретта и взмахнула руками, из-за чего рукава кимоно упали и обнажили витиеватые тату в виде фракталов, складывающихся в бесконечные ракушки. Сейчас эти узоры медленно двигались, будто и правда находились на морском дне.
Я встряхнула головой и перевела внимание на лицо Гретты. Ее взгляд остановился на моих пальцах, крутивших медальон. Она, будто загипнотизированная им, стала медленно произносить:
— Тень присмотрит за тобой, но не жди от нее спасения. От страданий никто не сможет тебя спасти, кроме тебя самой — услышь, запомни, усвой. Никогда не ищи спасения в других. Ты — свое спасение...
Гретта оторвала взгляд от медальона и отхлебнула чай, а затем продолжила свою бессвязную речь:
— Чтобы выдержать предстоящий путь, выбери того, с кем звезды будут гореть ярче. Он и только он оценит гармонию твоей неоспоримой красоты, силы и остро заточенного ума. Он станет проводником. Он уверенно проведет тебя сквозь собственный хаос.
Я нервно сглотнула, ощутив прилив жара. С каждой минутой в комнате становилось невыносимо душно.
— Это… не Лиам?
— Может, и Лиам. Я не знаю, — тон ее голоса прозвучал подозрительно прохладно.
Пожалуй, единственное, в чем я была на сто процентов уверена в своей жизни, — это наши отношения с Лиамом, поэтому я быстро отбросила мысль, что Гретта говорила о ком-то другом. Это попросту невозможно.
— Мне пора. Спасибо за гостеприимство, — чтобы не показаться неблагодарной, я залпом допила чай и поставила чашку, чуть не промахнувшись мимо блюдца. — И за предсказания спасибо.
Я поднялась слишком резко, и книжная стена накренилась.
— Осторожно! — вскрикнула я, но Гретта даже не шелохнулась.