Стук в дверь избавил меня от необходимости отвечать. В комнату вошел глашатай Арамаза, Тайшрен, снова в своей смертной форме. На его теле все еще виднелось несколько свежих порезов и синяков, когда он поклонился; его янтарные глаза довольно холодно скользнули по мне и лежащему Белекорозу, а потом остановились на Арамазе.
— Мой король, — нго тон был тщательно выверен, ничем не выдавая той короткой вспышки неодобрения, которую я заметила. — Вам следует выйти к народу. Смертные нуждаются в поддержке.
— Конечно. — Арамаз кивнул и направился к выходу. Однако у двери он остановился и посмотрел на меня; его разум коснулся моего, и это прикосновение сопровождалось странной грустью. — Надеюсь, ты права, Барадаз. Ради всех нас, я надеюсь, что ты права, и он сможет ее контролировать.
После ухода короля прошло немало времени, прежде чем Пламя вновь успокоилось; дикое, первобытное желание защитить Белекороза от любого вреда все еще бушевало во мне. Я так и осталась сидеть рядом с ним, глубокая усталость заполнила все мое существо. Я знала, что мне нужно было идти, чтобы помочь с работой после сражения, что это был мой долг. Но я не могла заставить себя уйти. Я вцепилась в его ладонь мертвой хваткой, мой взгляд был прикован к его неподвижному лицу.
«Он обуздал ее… Ради тебя», — слова Арамаза эхом отдавались во мне.
Столько столетий я спрашивала себя, было ли настоящим то, что происходило между мной и Белекорозом, желал — любил — ли он меня больше, чем свои игры, интриги и жажду власти.
И он желал. Мои глаза закрылись, сердце забилось тяжело и быстро. Звезды небесные, он желал меня больше всего.
Некоторое время спустя, еще до того, как дрогнули его ресницы, слабое подергивание пальцев Белекороза подсказало мне, что он просыпается. Его блуждающий по комнате взгляд был расфокусирован. Затем он заметил меня и его губы тронула медленная улыбка.
Я улыбнулась в ответ и не стала сопротивляться, когда Белекороз потянул меня к себе. Во мне бурлили эмоции — облегчение, тревога, тоска. Это заставило меня забыть о том, что сейчас я поступала опрометчиво. Мои волосы рассыпались, словно огненный занавес, когда я наклонилась над ним, его рука потянулась вверх, чтобы обхватить мой затылок.
— Вот ты где, моя королева, — произнес он тихим шепотом, предназначавшимся лишь для меня.
С тихим всхлипом я преодолела оставшееся расстояние и поцеловала его. Это не был нежный или ласковый поцелуй — это было неистовое, отчаянное столкновение жаждущих губ, словно мы оба внезапно осознали, что произошло, и как близки мы были к тому, чтобы потерять друг друга.
— Барадаз… Звезды, Барадаз…
Я была как в бреду от ощущения его близости, смешок сорвался с моих губ, когда он покусывал мою челюсть, целуя меня и прерывисто шепча:
— Ты даже не представляешь, как сильно я по тебе скучал.
Его теплая ладонь легла мне на щеку, заставляя поднять лицо. Взгляд был до боли нежным, большой палец скользнул по моей скуле к уголку губ. Я задрожала от его прикосновения, желая большего. А затем выражение его лица изменилось. Тепло в моем сердце сменилось ледяным укусом страха, когда в его глазах блеснула молния. Молния аметистового и изумрудного цветов, — цветов Хаоса.
Пальцы Белекороза крепче сжали мое лицо, его голос сорвался на рычание, зазвучав собственническим притязанием:
— Я больше никогда тебя не отпущу.
ГЛАВА
ГЛАВА
48
Рада
Я очнулась от прикосновения к щеке чего-то влажного и слегка шершавого. Я застонала, вместе с возвращением сознания пришла пульсирующая боль, — казалось, она пронизывает каждый дюйм моего тела. Сильнее всего она ощущалась в левой голени, где при малейшем движении нервные окончания вопили от обжигающей агонии.
Заставив себя открыть глаза, я обнаружила всего в нескольких дюймах от меня мордочку Бейна и сморщила нос.
— Привет, малыш, — прохрипела я и на моих губах появилась дрожащая улыбка.
Он ответил тревожным мяуканьем, прижавшись маленькой головой к моей щеке.
Чтобы сесть потребовалось три мучительные попытки: каждая из них посылала в ногу очередную волну пронзительной боли, заставляя меня останавливаться и делать глубокие, успокаивающие вдохи. Увидев рану, я тихо выругалась. На земле подо мной уже образовалась небольшая лужица крови, которая все еще непрерывно сочилась из рваной раны. Я понимала, что кровотечение нужно как-то остановить. Несмотря ни на что мне повезло, ведь после атаки критака в моем теле не было задето ничего жизненно важного, иначе я могла бы вообще не очнуться.