Иногда она вечером брала с собой книгу из тех, что остались на полках жителей деревни. Читала при тусклом свете, пока глаза не начинали слипаться. Тогда она откладывала книгу, тушила свет и быстро засыпала.
Однажды проснулась среди ночи от дикой тревоги, которая охватила её целиком и полностью. Она прислушалась, но ничего не услышала. Пришлось вставать, быстро одеваться, иначе тревога, граничащая с паникой, никуда не уходила. Алина подхватила обрез, поднялась по ступенькам, приоткрыла люк на палец.
И тут ей в лицо ударила какофония звуков и запахов. Выла, лаяла и визжала Найда. Орала, как ненормальная курица на сарае. И резко и отвратительно воняло псиной.
Алина приоткрыла еще больше люк, чтобы хоть немного увидеть, что там происходит. Хотя, что там можно было увидеть в полной темноте? Прямо ей в лицо начинает кто-то свирепо рычать. Она почувствовала смрадное дыхание практически вплотную к себе. Высунула обрез из щели люка и направила в сторону вони и выстрелила.
Раздался визг, рычание, завоняло кровью. Она присела и захлопнула над собой люк. Её немного потряхивало, но она не решалась снова выглянуть наружу. Она сидела на ступеньке и не знала, что делать дальше. Свора не откроет крышку люка, но они могут сидеть и ждать, когда она оттуда выберется.
Через 15 минут она не выдержала напряжения и снова приоткрыла люк. Твари жрали своего собрата прямо рядом с бункером. Хорошо, что она этого не видела, но ясно слышала чавкание, хруст челюстей и костей, и порыкивание. Где-то на заднем фоне ворчала курица. Найды не было слышно, может её забрал к себе Петр, а может, она стала жертвой своры.
От удушливого мерзкого запаха её стало мутить. Алина прикрыла люк и спустилась вниз. Пока они не дожрут, никуда не уйдут, а может быть останутся караулить её.
Она улеглась на диван и поджала под себя ноги, стараясь не думать о том, что происходит наверху. Сколько времени она так пролежала неизвестно. По всей видимости, она еще и задремать ухитрилась в таком состоянии. Алина поднялась, размяла затекшее тело, умылась, попила воды и глянула на часы — было около шести утра.
Подхватила обрез и поднялась наверх. Приоткрыла люк и втянула воздух носом. Уже не было такого отчетливого запаха крови и псины. Прислушалась — где-то ворчала курица, жужжали какие-то насекомые, кричала какая-то птица в лесу, но чужого дыхания и рыка не было слышно.
Все же решила выглянуть из бункера. Сначала чуть больше распахнула крышку и высунула голову, и снова принюхалась. Рядом с бункером на земле темнели бурые пятна, везде была разбросана собачья шерсть. Никого из псовых не было видно. Курица сидела на крыше веранды и что-то там себе квохтала.
Алина выбралась из бункера полностью и пригнувшись перебежками ринулась в сторону дома деда Миши. На улице вся дорога была взрыта чьими-то когтями и лапами. Она добежала до дома, дернула за ручку калитки, но та оказалась запертой. Тогда она перемахнула через забор.
Найды в её сарайчике не было. В обычную будку она уже не помещалась и они с Петром построили ей небольшой сарай. Алина постучала в дверь.
— Кто? — послышался глухой голос Петра.
— Это я, Алинка.
— Господи живая.
Щелкну замок и открылась дверь. Она быстро юркнула в сени, а затем в дом. На полу в большой комнате лежала грустная Найда. Увидав Алину, она поднялась и подошла к ней, ткнувшись мордой в плечо.
— Это ты ночью стреляла? — кивнул Петр на обрез.
— Угу, — кивнула она, поглаживая жуткую собачью голову. — Проснулась от того, что мне страшно стало. Приоткрыла крышку люка и, в общем выстрелила. Он мне прямо в лицо рычал и вонял. Даже не видела, куда стреляла, но шкуру видать пробила. Потом слышала, как они его жрали.
— Курица? — дядя Петя наливал в чашки чай.
— Жива, сидит на крыше нашей веранды.
— Я тоже проснулся от ужаса, — проговорил он, — Аж от страха стало все тело выкручивать. Тут и Найда начала орать. Я двустволку схватил и к ней. С цепи её снял и домой заскочил, а потом слышу кто-то выстрелил.
— Они же потом еще придут, — сказала Алина, — Чего делать-то будем?
— У меня есть капканы на волка и медведя. Надо поставить в том месте откуда они зашли. О деда Миши что-то наподобие видел, надо глянуть. И больше я не знаю чего делать-то, — пожал плечами дядя Петя, — Ты чай-то бери. Я варенье из погреба достал. Лепешки вон от ужина остались.
Он пододвинул к краю стола чашку.
— Найда, место! — прикрикнул он на собаку и та поджав хвост вернулась на середину комнаты.
— Какая она большая, — вздохнула Алина, рассматривая собаку. — И ведь пришли к нам, почуяли твари. Сидели вокруг бункера, караулили. А ведь отчим построил его так, чтобы его никто не нашел, а они его обнаружили. Вот и радуйся, что дом находится с краю у леса, — проговорила она с горечью.
Она отпила чай из кружки и тяжело вздохнула.
— В эту ночь будем ночевать на чердаке, — сказал задумчиво дядя Петя.
— Думаешь, они дверь могут выбить?