— Алинка! Живая! А я думал, вы все… — он осёкся, посмотрел за её спину. — А родители где?
Алина молчала. Слова не шли. Она смотрела на дядю Петю и видела перед собой мать с окровавленным ртом, склонившуюся над отчимом. Горло сжалось.
— Нет их, — сказала она, наконец. — Нет из больше.
Он посмотрел на нее с удивлением и моргнул. Глаза его схлопнулись, как у ящерицы, и только сейчас Алина заметила, что кожа у дяди Пети отливала зеленым, а между пальцев выросли перепонки. Она попятилась назад, направляя на него ствол.
— Ты чего? Ты чего? — он смотрел на нее с изумлением.
— Мать моя превратилась в чудовище и сожрала отца, — проговорила она сдавленным голосом, — Уходи, дядя Петя, пока я тебя не пристрелила.
Он смотрел на нее растеряно.
— Ты чего? — снова повторил он, — Это же я — дядя Петя. Ты меня лет десять знаешь. Я же тебя вот такой шмыкозявкой помню.
Мужчина показал рукой, какой раньше была Алина.
— Не собираюсь я тебя есть. У меня и зубов-то толком нет.
Он оголил десна с пеньками желтых зубов и просветами между ними.
— А вот это я вообще не знаю откуда взялось, — он покрутил руками, — Неудобно ужасно. Я пытался разрезать, а оно все быстро срослось обратно. Просто там бабки померли, похоронить надо бы, люди все же. Да и привлечь можно всякое на запах.
Алина вспомнила огромную муху, которую только что пришибла. Если она таких размеров, то какими же могут стать другие животные и птицы.
— Идем, — махнула она обрезом.
— Только ты эту штуку убери, — покачал головой дядя Петя.
— Нет, — нахмурилась она, — Пока я не пойму, что здесь безопасно, не уберу.
— На меня только не целься. Я в твою сторону никогда ничего такого даже не помышлял.
— И дальше не помышляй, — кивнула она.
Они пошли по улице к дому бабы Кати. Дядя Петя впереди, а Алина на два шага позади него.
— Я кур и гусей по дворам уже всех собрал, да закопал, — сказал дядя Петя, — Так жалко скотину.
— И козы тоже сдохли? — спросила Алина.
— Тоже, — вздохнул он, — Я одну успел прирезать, когда она в судорогах начала биться, а с другими не успел. И бабок жалко. Я думал, что начал сходить с ума, а тут увидал машину твоего отца и обрадовался, что хоть кто-то живой остался, но никто не откликался. Я вчера приходил ведь, кричал. Думал, что если сегодня никто не отзовется, то полезу смотреть. Вдруг там тоже все тогось. А они твои-то тут?
— В городе остались, — ответила Алина.
Они остановились около дома, не решаясь зайти.
— Тут она, — сказал он тихо. — В сенях лежит. Я не заходил дальше, не смог.
— Идем, — проговорила она, держа обрез наготове.
Первым шагнул дядя Петя, она следом за ним. В сенях пахло чем-то сладковатым, тяжёлым. Баба Катя лежала на полу, у самой двери в избу. Старуха, маленькая, сухонькая, в застиранном халате. Лицо у неё было спокойное, будто она просто уснула. Только кожа посинела, да на шее виднелись странные наросты, похожие на грибы.
— Померла, баба Катя, царствие ей небесного. Сердце, наверно, не выдержало всего этого, — покачал головой дядя Петя.
Алина скривилась и зажала нос, к горлу подкатывала тошнота.
— Надо её вынести и сжечь. Вместе с домом, если получится.
— Ты чего? — дядя Петя уставился на неё. — Дом-то зачем? Он крепкий, ещё стоять будет, да и продукты тут, запасы. Да и как ты представляешь это все? Тут такой пожарище будет, что и мы с тобой погорим. Сейчас мы её с тобой на одеяло переложим, завернем, да так и оттащим на погост. Если хочешь, то можешь её переодеть и обмыть.
— Не хочу, — сдавленным голосом проговорила Алина.
— Вот и я о том же.
Он деловитой походкой прошел в комнату и вынес оттуда одеяло в белом пододеяльнике и простыню такую же белую. Накрыл старуху простыней, замотал её, а потом они вместе с Алиной переложили её на одеяло. Так и оставили её в избе, и пошли дальше по другим старикам.
Они обошли ещё три дома. В первом лежал дед Михей — сухой, сгорбленный старик, который всю жизнь проработал трактористом и всегда угощал Алину леденцами. Он сидел в кресле у окна, будто смотрел на улицу, только голова свесилась на грудь, а кожа была странного серо-зелёного оттенка. Во втором доме жили две сестры, баба Зина и баба Люба. Они лежали на кроватях, будто спали. В третьем бабу Шуру нашли в сарае, видно вышла к курам, там её вирус и прихватил. Всех они завернули в простыни и в старые одеяла.
Алину пару раз вывернуло во время этих походов, но она старалась держаться.
— Осталось дело за малым — выкопать несколько ям, — хмыкнул дядя Петя, — А потом мы их погрузим в прицеп трактора и отвезем.
— Это сколько же времени мы копать будем? — вздохнула Алина, — Они же все стухнут за это время. Может все же сжечь?