— Я здесь, — сказала я, наконец протягивая к нему руку. Мои ладони зависли над его лицом, обводя воздух над ранами, не касаясь их. — Прости, что так долго. — Я сдавленно всхлипнула. — Мне так жаль.
Ксавьер встал между нами и командирами оборотней, спиной к нам, его тело сжалось от смертоносного напряжения. Через нашу связь я чувствовала его сосредоточенную бдительность, его глаза отслеживали каждое движение в комнате, давая Гэвину и мне этот момент.
Гэвин попытался приподняться, но руки были слишком слабы.
— Тебе не следовало приходить, — прохрипел он, снова падая на твердый пол с хрипом. — Это слишком опасно.
— Я не собиралась оставлять тебя здесь. — Я скользнула рукой в его ладонь, осторожно обходя свежие раны вокруг запястья. Его кожа была как лед. — Я не могла.
Его пальцы слабо сжались вокруг моих, этот жест красноречивее слов говорил о его истощенном состоянии. Порча Короля Теней налипла на него, как маслянистая пленка, сочась из ран, оставленных марганцевыми оковами.
— Насколько все плохо? — спросила я, хотя могла видеть ответ в запавших щеках, в тяжелом дыхании. Чувствовала это в теневой скверне, исходящей от него.
Призрак его привычной, самоуверенной улыбки скользнул по губам.
— Бывало и хуже.
Эта попытка юмора что-то сломала в моей груди. Я рассмеялась, звук был ближе к рыданию.
— Лжец.
Командиры Солнца заерзали, отводя взгляды от нашего воссоединения, возможно, находя в этом зрелище что-то слишком знакомое.
— Мне нужно тебя накормить, — сказала я, понизив голос. Мой взгляд метнулся к наблюдающим оборотням, затем обратно к Гэвину. — Сейчас. Пока Верис не вернулся.
Глаза Гэвина слегка расширились.
— Софи…
— Никаких отговорок. — Я помогла ему сесть, устраивая его голову у себя на коленях. — Тебе нужна кровь, чтобы залечиться… по крайней мере, чтобы очистить эту ужасную теневую скверну.
Его губы приоткрылись, протест готов был сорваться с губ, но я увидела, как голод вспыхнул в его глазах. Потемневшие вены под кожей, явные признаки тяжелой нехватки крови. Как давно им не позволяли ему кормиться? Дни? Недели? Морили ли его голодом все время, пока он был у них в плену?
Я глянула на Ксавьера, который дал мне краткий кивок, не нарушая своей бдительной стойки. Безмолвное разрешение. Понимание.
Я поднесла запястье ко рту Гэвина.
— Возьми, сколько нужно, — прошептала я. — Быстро.
Он покачал головой, хотя это был слабый жест.
— Я не знаю, смогу ли остановиться.
— Если мне придется укусить себя за запястье, я сделаю это, и это будет чертовски больнее, чем если ты сделаешь это сам. — Я прижала запястье к его губам. — Сделай это, Гэвин. У нас мало времени.
Его глаза удерживали мои долгий миг, серебряные глубины все еще были затуманены болью, но теперь горели чем-то другим. Голодом. Нуждой. Желанием. С мучительной медлительностью его губы приоткрылись, и я почувствовала его прохладное дыхание на коже.
— Я остановлюсь, когда ты скажешь, — пообещал он, его голос был устойчивее, чем мгновение назад.
Я кивнула, готовясь. Когда его клыки пронзили кожу, первоначальная острая боль заставила меня подавить вздох, но она быстро превратилась в волну тепла, хлынувшую по венам, прямо к низу живота. Не ошеломляющий, отчаянный голод нашего первого причастия, а нечто более глубокое — связь, пробуждающаяся после слишком долгой разлуки.
Через нашу связь я чувствовала, как теневая скверна отступает от лунного света в моей крови. Моя сила двигалась через него, как очищающий огонь, сжигая порчу, закрывая раны, восстанавливая поврежденное. С каждым глотком его рта против моего запястья его присутствие в моем сознании становилось сильнее, мерцание становилось устойчивым пламенем.
Интенсивность застала меня врасплох. Удовольствие нарастало низко в животе, пока его кормление продолжалось. Моя голова слегка запрокинулась, веки полузакрылись. Я боролась за ровное дыхание, осознавая оборотней, наблюдающих с другой стороны комнаты, их выражения были смесью завороженности и отвращения.
Я глянула вниз и увидела, как цвет возвращается к коже Гэвина. Раны вокруг запястий и на лице выглядели менее воспаленными, некоторые даже начали закрываться.
— Еще нет, — прошептала я, прижимая запястье крепче к его рту. — Возьми больше.
Гэвин издал звук низко в горле, смесь протеста и сдачи. Он схватил мою руку крепче, держа меня ближе, пока пил глубже. Сила текла между нами, пробуждая что-то первобытное и собственническое. Я чувствовала, как его голод меняется, превращаясь в другой вид нужды.
Моя свободная рука запуталась в его волосах, ногти слегка царапали кожу головы. Жест должен был успокаивать, но то, как его тело напряглось, говорило об обратном. Удовольствие, нарастающее между нами, закручивалось во что-то, чему мы не могли поддаться — не здесь, не сейчас. Не когда за нами наблюдают враждебные глаза.
— Достаточно, — сказала я, задыхаясь, и с огромным усилием отняла запястье от его рта.