На мгновение мы с Ксавьером оказались в пустоте. Была только тьма и ощущение падения, а затем мы рухнули на холодный камень, и возвращение в реальность выбило из легких весь воздух. Я приземлилась на четвереньки, кашляя, чтобы поймать немного воздуха.
Ксавьер мгновенно наклонился надо мной, его рука обхватила мою талию, пока он приземлялся в защитной стойке.
— Дыши, Луна, — пробормотал он мне в ухо, его голос был низким.
Наконец боль в легких прекратился, и я смогла сделать полные, глубокие вдохи. Я подняла голову и огляделась. Я была здесь раньше, когда мы спасали Ксавьера, но тогда портальная зала была заполнена токсичным дымом, который заставлял всех, кто его вдыхал, переживать их худшие кошмары. Теперь ничто не мешало обзору, и ни одного оборотня не было видно.
Древние каменные стены окружали нас со всех сторон, исписанные узорами защиты, от которых кожа зудела. Но я не плавилась, не воспламенялась и не кричала от боли, так что Рен сдержала слово. Запах чего-то сырого и едкого висел в воздухе, но, может, это было из-за подземного расположения Крепости Солнца.
Мое ощущение Гэвина было экспоненциально сильнее, его боль отзывалась острее с приближением, и я боролась с желанием слепо бежать к нему.
— Что-то не так, — сказал Ксавьер, выпрямляясь и помогая мне встать на ноги, мои ноги все еще были нетвердыми. — Эта зала должна охраняться, особенно после твоего прошлого вторжения. — Его темные глаза обшаривали тени, голова наклонялась, пока он вслушивался. — Зачем Верису оставлять входную дверь настежь открытой?
— Возможно, он думал, что чар будет достаточно? — предположила я, хотя сомнение закралось в меня. Рен была уверена, что сможет обойти защиту Крепости Солнца, но не было ли это слишком легко для нее?
— Может быть, — пробормотал Ксавьер, его голос нес подчеркнутую нейтральность, которая означала настоящую тревогу. Его рука нашла мою, его пальцы привычно переплелись с моими.
Самое странное в этой ситуации было в том, что я не пыталась избежать обнаружения. Я была здесь, чтобы разобраться с Верисом напрямую, а не красться.
Мы двинулись вперед осторожно, каждый шаг отдавался эхом в древнем камне. Узоры чар пульсировали, отвечая на наше присутствие. Жилы марганца шли через каменные стены, блестя оловом. Я притянула Ксавьера к стене, ощущая что-то тревожное, и провела пальцами по серовато-серебристой жиле марганца.
Я втянула воздух и отдернула руку. Это было слабо, но мерзкая теневая скверна была там, будто магические свойства металла впитали ее.
— Ты чувствуешь это? — прошептала я Ксавьеру, мои пальцы впивались в его предплечье, пока лед пополз по позвоночнику. — Теневую скверну?
Он покачал головой.
— Луна… — предупредил он, его тело напряглось сильнее, когда шаги слабо отозвались из коридора за залой. Он поставил свое тело между мной и широким арочным проходом.
Я задержала дыхание, когда в залу вошли воины-оборотни, двигаясь уверенно, но не торопясь. Через несколько секунд нас окружали как минимум двадцать оборотней, их глаза блестели, как у волков, предвкушающих убийство.
— Ну, ну, ну, — произнес гладкий, как шелк, и острый, как лезвие, голос из коридора. — Что за неожиданный сюрприз. — Стражи расступились, когда фигура шагнула в палату, уверенная и смертоносная.
Верис. Король оборотней. Отец Бастиана. Убийца моего народа.
Он был ниже, чем я ожидала, не такой высокий, как Бастиан, но его телосложение было невероятно мощным. Его безупречно сшитый темно-серый костюм каким-то образом усиливал, а не уменьшал ощущение насилия, витавшее вокруг него. Его медно-бронзовая кожа, казалось, словно светилась изнутри.
Его янтарные глаза приковывали меня — как у Бастиана, но ледяные, оценивающие меня холодно и беспристрастно. Ужасная симметрия генетики дала отцу и сыну одну и ту же сильную челюсть и один и тот же гордый нос, но там, где черты Бастиана таили тепло, черты его отца, казалось, были высечены из камня. Красивые, но холодные.
Стоя перед ним, я чувствовала себя маленькой. Библиотекарь, который провел двадцать лет, прячась за кардиганами и осторожными улыбками, теперь стоял перед виновником гибели моей семьи. Я десятилетиями бежала от него, а теперь вошла прямо в его ждущие руки.
— Луна София, — сказал он, мое истинное имя звучало как оскорбление на его губах. — Или ты предпочитаешь Софи? — Его улыбка никогда не достигала этих холодных глаз. — Такое заурядное имя для Верховной Королевы. — Его взгляд прошелся по мне с назойливой тщательностью. — Фотографии не передают твоей красоты. Вживую ты гораздо ярче.
Я напряглась, желудок перевернулся от мысли, что у него есть мои фотографии.
Тело Ксавьера сжалось от едва сдерживаемой ярости. Я положила руку ему на плечо, успокаивая, безмолвно призывая его отступить. В конце концов, именно для этого я и пришла.