Мика отступил, освобождая мне место. — Ты должна это увидеть. Шкаф больше моей комнаты в общежитии!
Ксавьер собирался их убить. Но они убили Уэса, так что это было справедливо, верно? Все мое время в человеческом мире говорило мне, что его самосуд был не в порядке, но он не был человеком. Я не была человеком. Уэса не было рядом, когда парни впервые приютили меня, но когда он присоединился к группе, когда осознал, насколько извращенной была ситуация, он положил этому конец. Он спас меня. От них. От меня.
— Соф? — Мика шагнул в дверной проем и коснулся моей руки, хмурясь. — Ты в порядке? Ты выглядишь… не очень.
Я выдавила смешок.
— Спасибо.
Он схватил меня за локоть и провел в гостиную. Дразнящий запах свежеиспеченного хлеба, томатного соуса и базилика наконец донесся до меня, и рот наполнился слюной, даже когда желудок скрутило.
— Ты дрожишь. Ты голодна? — Он подвел меня к уютному на вид дивану у камина, где на кофейном столике ждали пиццы. — Они только что принесли всю эту еду, и, думаю, это больше для тебя, чем для меня, так что тебе стоит поесть. Да? Ты ведь ешь еду, правда? Не только… — Он оттянул губы, будто обнажая вампирские клыки, и издал шипящий звук Дракулы. — Ну, ты знаешь…
Еще один, более слабый смешок поднялся из груди.
— Да, я ем еду, ботаник. Ты видел, как я уплетала за обе щеки миллион раз. И да, я умираю с голоду. — Я опустилась на диван, подгибая ногу под себя, и он последовал за мной, садясь рядом. — Просто… — Я покачала головой, не желая вываливать на Мику хоть часть эмоционального багажа из темных времен.
Это было слишком тесно связано с Уэсом, моей беременностью и всем существованием Мики, и я никогда — никогда — не заставила бы его почувствовать вину или хоть какую-то ответственность за ужасы, случившиеся до его рождения. Это было мучительнее, чем можно выразить словами, но это также привело меня к Уэсу, а это привело к Мике…
Боги, что за бардак.
Я вздохнула.
— Просто у меня много всего в голове.
На лице Мики отразилось беспокойство.
— Хочешь поговорить об этом? — Он нахмурился. — Если только это не связано с тем, о чем мы договорились больше никогда не говорить, и в этом случае… — его хмурое выражение сменилось комичной гримасой. — Нет, спасибо.
Пока он говорил, лунный свет косо падал через окно позади него, на миг освещая его профиль, и у меня перехватило дыхание. Всего на мгновение — такое мимолетное, что мне могло показаться, — его кожа, казалось, мерцала тонким серебристым светом, не похожим на свечение, что пульсировало под моей кожей, когда моя сила нарастала. Я моргнула, и это исчезло, оставив меня гадать, не мерещится ли мне это от усталости.
Я открыла рот, потом снова закрыла.
— Ничего, — сказала я, выдавливая хрупкий смешок. Я указала на еду на столе. — Можно?
— О, черт. Да. — Мика потянулся к стопке из двух тарелок на его конце кофейного столика и протянул одну мне.
Статическое электричество сверкнуло между нами, и я отпрянула.
— Прости! — прошипела я.
— Ау, — сказал он, и его притворно обиженное выражение пронзило меня, как удар. Это было точно так же, как Уэс дразнил меня всякий раз, когда я случайно причиняла ему боль, — тот же хныкающий звук, та же надутая губа, та же морщинка в уголках глаз.
На мгновение, наложившись на этого способного молодого человека, я увидела нервного тринадцатилетнего подростка, за которым наблюдала у дома его родителей. Я стояла через улицу с собакой, которую взяла как клиентку по выгулу собак только из-за близости ее дома к дому Мики. Мое сердце колотилось, пока я смотрела, как он едет на велосипеде вниз по крутому подъездному пути. Он был долговязым и неуклюжим, застрявшим между детством и юностью, и его велосипед и шлем казались ему слишком большими. Я молилась любой божественной силе, которая бы услышала, присмотреть за ним. Защитить его.
Теперь он был здесь, такой взрослый — идеальная смесь острого ума Уэса и моей упрямой стойкости. Контраст между тем неуверенным мальчиком и этим уверенным молодым человеком заставил меня замереть. Он нуждался в этой божественной защите сейчас, больше, чем когда-либо.
Мика наблюдал за мной, пока я накладывала несколько кусков пиццы на тарелку — один с колбасой и грибами, один с канадским беконом и ананасом, один капрезе1 с бальзамическим уксусом. Его обеспокоенный взгляд было невозможно игнорировать.
Я подняла кусок ко рту, но замерла, прежде чем откусить, глянув на Мику искоса.
— Я в порядке, правда, — заявила я. Я даже почти верила в это.
Мика фыркнул и с сомнением посмотрел на мою пиццу.
— Говорит леди, которая собирается есть пиццу с ананасом.
Я сверкнула ему широкой ухмылкой, затем откусила большой кусок той самой пиццы.
— Мм… фруктовая пицца, — промычала я с набитым ртом.
Мика сузил глаза.
— Мерзость. — Он перевел внимание на разложенные перед нами пиццы, выбирая несколько кусков для себя — без ананаса.