– Никто не собирается бросать меня в подземелье. Она всего лишь имеет в виду, что мне нельзя будет отходить от дома больше чем на милю или что-то в этом роде, как её высочеству здесь, в Хэтфилде. Меня не сажают в Тауэр, глупая гусыня! Сэр Джеффри не причинит мне вреда.
– Н-не причинит?
– Разве ты не слышала, что королева полностью ему доверяет? – требовательно спросила Кейт, надеясь, что никто не задумается, в чём именно королева доверяет сэру Джеффри.
Леди Елизавета по-прежнему смотрела на письмо, на её лице читалось беспокойство. Неожиданно заговорил магистр Роджер:
– Ваша сестра права, Алисия, – он успокаивающе кивнул Кейт. – Нет, я не пытаюсь утешить вас. Это правда.
Леди Елизавета повернулась к нему:
– Значит, вы знакомы с ним?
– Не то чтобы знаком, ваше высочество. Мой бывший ученик, Томас Коргет – славный парень, хотя и без особых талантов, – как-то говорил мне, что у Херонов имение где-то в низинах Норфолка, и там сэр Джеффри известен как человек честный и справедливый. Он был в числе тех, кто пришёл на помощь королеве во время восстания Сомерсета. Кажется, она хорошо к нему относится, потому что дала ему высокую должность в Ирландии, где он и провёл несколько лет, в Англию он вернулся только прошлой зимой, когда овдовел. Должно быть, Эльвенвуд-холл он унаследовал от жены. Она была дочерью лорда Вардена и его единственной наследницей.
– Вардена? – прервала его принцесса. – Я слышала о Варденах из Дербишира, но их владение называлось не Эльвенвуд-холл. Оно носило другое название, и с ним была связана какая-то загадочная история.
– По словам Тома Коргета, о Гибельном оплоте ходит столько загадочных историй, что в конце концов он просто пропускал их мимо ушей.
– Гибельный оплот?
– Это другое название имения, миледи. Когда последний лорд Варден унаследовал его, он снёс и перестроил большую часть дома и был бы не прочь изменить и название тоже, но местные жители до сих пор называют эти места по-старому. Мы с Томом Коргетом как-то заговорили об этом названии, тогда же речь зашла и о сэре Джеффри.
– Сэр Ланселот владел замком, прозывавшимся Радостный оплот, – приглушённым голосом вставила Алисия, всё так же спрятав лицо в плече Кейт.
Кустистые брови магистра Роджера сошлись на переносице, не предвещая ничего хорошего. Будучи приверженцем классического образования и проповедником новой философии, он с глубочайшим презрением относится к историям о короле Артуре и его рыцарях и всеми силами старался изгнать их прочь из владений принцессы. Он сурово заметил:
– Поскольку в прошлом слово «оплот» и означало «замок», я ничуть не сомневаюсь, что когда-то там стоял замок. Том Коргет и я обсуждали слово «гибельный». Том (он не ученый) считал, что это всего лишь прозвище, данное хорошо защищённому месту – такому, которое трудно взять штурмом или с которым опасно связываться. Я же утверждал, – продолжил магистр Роджер, с живостью припоминая свои доводы в старом споре, – что слово «гибельный» ранее давалось таким местам, которые глупые и суеверные люди полагали волшебными. Как Гибельная часовня в монашеской легенде о Святом Граале или Гибельное сиденье в зале короля Артура, занять которое мог лишь самый достойный рыцарь из всех. Когда я был ребёнком, холм рядом с домом моего родственника в Нортумбрии называли Гибельным, потому что считалось, будто под ним когда-то жил волшебный народец. Там давно уже никого нет, но селяне по-прежнему боятся этого места, и после наступления темноты самый храбрый из них не решился бы ступить туда даже за сотню фунтов. Как я сказал Тому Коргету, я полагаю…
Леди Елизавета нетерпеливо поёрзала в кресле:
– Магистр Роджер…
– Да, миледи?
– Я спрашивала вас о доме Варденов. О каких загадочных историях говорил Томас Коргет?