Карлсон смотрел в пространство между двумя сильно выросшими живыми изгородями, шедшими перпендикулярно корпусу в направлении величественного каскада ступеней Лоу. Но он смотрел так, словно ожидал появления чего-то возле себя. Его взгляд следил за колышущимися верхушками живой изгороди.
Интуитивно я был убеждён, что он использовал странную машину, чтобы связываться с Мускусными, и вся ненависть и ярость, что не находили выхода до этого, со всей неистовостью выплеснулись на моём лице. Мне пришлось приложить максимум усилий, чтобы не выкрикнуть безумный вызов. Я был уверен, что моё лицо исказил яростный оскал. Я со злобой думал: «Ты натравил их на нас, сделал их нашими врагами, и сейчас действуешь заодно с ними». Я сходил с ума от такого вероломного предательства и не мог понять его причины.
Я находился сзади и слева от него и видел, как беззвучно шевелятся его губы, но мне было безразлично, что он там говорит и о чём договаривается с этими газовыми облаками-убийцами. Он имел дела с существами, убившими мою мать, которых сам же в сущности и создал. Он скоро умрёт.
Я прошаркал со всей возможной осторожностью до своей кровати и стал строить планы.
Я готов был убить его в течение недели. Рёбра мои в большинстве своём пришли в норму. Я понял, что процесс восстановления уже только заключается в принятии мною решения о выздоровлении и уходе из лечебной гавани. Физические силы вернулись ко мне, я мог уже совершать недалёкие прогулки и одеваться с осторожностью сам – левый рукав оставался пустым. Обрубок руки почти не болел, остались только надоедающие тактильные ощущения от удалённых нервов – так называемое классическое явление «фантомной руки», и ощущение пота в подмышках, хотя никакого пота там не было. Благодаря увлечению Карлсона здоровым сном, я хорошо изучил план основного этажа и обнаружил оружие, что он по рассеянности не позаботился уничтожить. Он его «спрятал» в шкафчике вместе с мётлами.
Я собирался в нужное время забрать его и поместить туда, куда его приятели Мускусные не доберутся. Для меня было несомненным, что меня вырубили именно эти его телохранители. Дул порывистый холодный ветер – для оседлавших ветер он был неудобен, чтобы использовать в своих целях.
Был вечер, в какой мы в детстве использовали для пикника или катания на телеге.
Мы ели вместе в моей комнате фасоль с чечевицей в соусе тамари со свежим хлебом. После того, как он допил свой кофе, я вытащил ружьё из-под одеяла и нацелил прямо ему в лицо.
– Всё, Венделл, конечная остановка.
Он сидел абсолютно неподвижно, держа чашку у своих губ и долго, мрачно смотрел на меня. Затем он поставил чашку и тяжело вздохнул.
– Я не ожидал, что вы решите это сделать так скоро. Вы ведь ещё очень слабы.
Я ухмыльнулся:
– Так вы ожидали этого?
– С тех пор, как вы обнаружили свою винтовку позапрошлой ночью, Тони.
Моя ухмылка увяла.
– И вы не захотели меня убить? Вы что, Венделл, сами хотите умереть?
– Я не могу убить, – сказал он печально.
Я расхохотался.
– Может быть, сейчас и нет, Венделл. И не через несколько минут.
Но вы убили раньше и убили столько, сколько никто в истории. Гитлер и Аттила просто сопляки по сравнению с вами.
Он повёл бровями.
– Итак, вы знаете, кто я такой.
– Весь мир знает. То, что от него осталось.
Его глаза наполнились болью, и он кивнул.
– Несколько раз я пытался уйти из города, чтобы найти кого-нибудь, кто бы мог помочь в моей работе, но они все сразу стреляли в меня. Два года назад на Бауэри я обнаружил человека, на которого напала свора собак. На нём не было живого места, и он успел рассказать мне, что пришёл убить меня, так как за это полагалась награда. Он умер, проклиная меня, прямо на моих руках, когда я принёс его сюда. За меня назначили очень высокую награду, и я понял, что появятся и другие.
– Вы нянчились со мной и выходили меня. Но вы должны знать, что заслужили смерть. Любимчик Мускусных, – фыркнул я.
– Вы даже это знаете?
– Я видел, как вы разговаривали с ними, надев этот свой немыслимый шлем. И те, что атаковали меня, были вашими телохранителями, ведь так?
– Оседлавшие ветер пришли ко мне почти двадцать лет назад, – проговорил он мягким голосом с устремлёнными вдаль глазами. – Они не делали мне вреда. И я медленно научился общаться с ними, в некоторой степени, на подсознательном уровне. Мы можем понимать друг друга.
Ружьё вдруг потяжелело в моей единственной руке, и его стало непросто держать на линии огня. Я опустил ствол на колено и слегка ослабил хватку. Моя ладонь вспотела.
– Хорошо, – проговорил он резко, – и почему вы не убили меня до сих пор?
Хороший вопрос, но я просто отмахнулся от него и рявкнул:
– Зачем вы всё это сделали?