— Капитан? Сержант Сы Ма ранен?
Фан открыл глаза, медленно повернул голову к Гао, который смотрел на меч в руке Фана с благоговейным ужасом.
— Да, сержант, ранен. Немедленно приведи сюда сержанта Дуна.
Капитан Скотт Митчелл смахнул тыльной стороной ладони грязь с глаз и вскинул подбородок в сторону Рутанга.
— Мне нужно, чтобы ты вернулся к раненым. Я разберусь с пулемётом. Жди сигнала.
— А если сигнала не будет?
Митчелл лишь посмотрел на него.
— Будет.
— Сержант, если они подойдут вплотную, нам конец. Что вообще случилось с тайваньцами? Они же были прямо там, на другом берегу ручья.
— Не знаю. Может, их накрыло первыми. Нарвались на растяжку, как капитан. Не знаю. Просто жди меня.
С этими словами Митчелл отступил на четвереньках, а затем вдруг рванул влево, обходя позицию пулемётчика.
Джунгли заметно потемнели, каждая ветвь, ствол и лист превратились в силуэты — лишь короткие вспышки пулемётных выстрелов указывали путь.
— Эй, это всё, на что ты способен? — заорал Рутанг. — Я здесь, прямо тут! — Он добавил пару ругательств в довольно жалкой попытке разозлить пулемётчика, который, возможно, не понимал по-английски.
— Рутанг, я «Рикошет», — крикнул Митчелл в рацию. — Ты что творишь?
— Отвлекаю огонь на себя! Заходи и снимай его.
Чокнутый ублюдок, подумал Митчелл, несясь как демон сквозь грязь, проскользнул за спину пулемётчика и достал из разгрузки осколочную гранату M67.
Он выдернул чеку, ещё раз глянул, оценивая расстояние, и метнул гранату.
На миг он проследил за гранатой, летящей по дуге, кувыркающейся с почти подводной медлительностью, пока за ней, за разорванным пологом деревьев, начинали мерцать звёзды.
То ли жара, то ли изнеможение брали своё, он не знал, но эти несколько секунд кусок металла, летящий по небу, выглядел… почти красиво, вырванным из какой-то галлюцинации.
Одинокий пулемётчик прекратил огонь, вырвав Митчелла обратно в настоящее — как раз когда граната ударилась о землю рядом с ним.
Митчелл выругался про себя. Всё, что нужно было парню, — повернуть голову, схватить гранату, лежащую прямо там, и отшвырнуть. Две секунды.
Но, слава богу, тот её не заметил. Митчелл задержал дыхание, прежде чем парень вместе со своим пулемётом взорвался облаком грязи, подсвеченным огнём и раскалёнными добела осколками.
— Рутанг, вперёд! — рявкнул Митчелл в микрофон гарнитуры, хотя его приказ был и без того достаточно громким, чтобы помощник медика услышал его без всякой техники.
Звук ещё одного пулемёта поднял Митчелла на ноги. Он двинулся к узкому проходу между деревьями, ускорил шаг, но вдруг споткнулся и рухнул на землю, выпустив из рук M4A1, который, впрочем, остался висеть на ремне.
Он поднялся на четвереньки и оглянулся, гадая, что за чёрт зацепил его ботинок, предполагая, что это, скорее всего, корень дерева.
Один из террористов стоял там, где должен был быть «корень дерева», направив АК-47 Митчеллу в лицо.
— Ну пристрели меня, — выпалил Митчелл от неожиданности.
— Нет.
Парень был смуглым, с изможденным лицом, густой бородой, чёрной банданой на шее. Глаза его выпучились, когда он снова раскрыл рот, обнажив щербатую, злобную ухмылку.
— Не двигайся, солдат.
Митчелл сразу понял: этот парень — не просто боевик «Абу Сайяф». Акцент выдавал в нём настоящего араба, члена «Аль-Каиды», прибывшего на остров помогать обучать «Абу Сайяф» — так же, как они помогали готовить филиппинцев и тайваньцев.
Митчелл вдруг представил собственную голову, насаженную на кол, — точно как у той миссионерки. Его использовали бы, чтобы отправить очередное послание.
Отец Митчелла, двое братьев и сестра дома, в Огайо, смотрели бы всё это по CNN. Его пытка и смерть разбили бы им сердца.
А его мать, глядя с небес, оплакивала бы сына — мальчика, которого она оставила, когда ему было всего четырнадцать.
— А теперь… вставай, — сказал араб.
— Ты сказал мне не двигаться.
— Вставай.
Митчелл прищурился и оскалил зубы.
— Нет.
Араб хмыкнул себе под нос.
— Ого, ты крутой, да? Большой американец? Когда я привезу тебя в лагерь…
Митчелл перекатился, вскидывая винтовку, зная, что опоздает на секунду.
Ничего страшного. Живым его не возьмут. И без боя не возьмут тоже.
Он выстрелил на полсекунды позже араба.
Однако — и это было большое «однако» — он всё ещё довершал разворот, когда араб уже стрелял, и лишь один из трёх выстрелов достиг цели.
Пуля царапнула левый бицепс Митчелла — как раз когда он дёрнулся и чуть приподнял винтовку, ловя на мушку грудь араба, — и третьим и четвёртым выстрелом добил ублюдка.
Парень рухнул, застонав, и Митчелл добил его ещё одной очередью.