Он выскочил из укрытия, выбежал на дорогу и открыл беспорядочный огонь по машине, крича во всё горло:
— За отца! За братьев!
Позади него Уоррис заорал:
— Джавад, какого чёрта ты творишь? Назад!
Митчелл продолжал стрелять, шарики пейнтбола разрывались на лобовом стекле грузовика.
Уоррис заорал ещё громче:
— Джавад, назад, живо!
Водитель грузовика перевёл селектор в положение «Р» и выпрыгнул наружу вместе с пассажиром — оба солдата ОпФорленда были вооружены винтовками. Они упали на живот и открыли ответный огонь, шарики со свистом проносились мимо Митчелла, который про себя ухмылялся.
G-вождь Джавад только что провалил всю засаду.
Группа ODA и партизаны должны были выжидать в укрытии, пока грузовик не пересечёт линию срабатывания, — тогда один из людей Джавада бросил бы дымовую шашку, а имитационная мина «Клеймор» «взорвалась» бы, разнося переднюю часть машины.
Митчелл, по-своему, только что познакомил своих студентов с азами нетрадиционной войны: ни один план боя не переживает первого контакта с врагом — или с союзником.
Он продолжал бежать к грузовику, попадая под огонь вражеских солдат, шарики били по бёдрам и груди. Он выпустил ещё пару очередей, пошатнулся вперёд, снова прокричав что-то о мести, — и рухнул на колени в грязь, выстрелил ещё раз, затем упал и перекатился на бок, крича:
— Помогите! Меня подстрелили! Меня подстрелили!
Теперь Уоррису и Уильямсу предстояло взять хаос под контроль.
Митчелл лежал и наблюдал, как через дорогу один из оценщиков группы, капитан Саймон Харрак, поднялся из кустов, а помогавший ему сержант поднял небольшую камеру, записывая событие на цифру.
Уоррис приказал своим сапёрам, стоявшим наготове у «Клеймора», обойти машину сзади, пока остальные открыли огонь по грузовику, шарики стучали и фонтанировали по металлу.
Через пять секунд оба вражеских солдата были «убиты», и Уоррис объявил прекращение огня. Его сапёры первыми подошли к машине и начали разгружать и вскрывать ящики с сухпайками и оружейными тайниками.
Митчелл поднялся на ноги.
— Группа ODA? Партизанский отряд? Учение прекращено. Все ко мне, живо!
Понадобилось ещё несколько минут, чтобы все — почти тридцать человек — собрались вокруг Митчелла посреди дороги. Он покачал головой, глядя на Уорриса.
— У тебя два медика. Не мог выделить хотя бы одного, чтобы спасти мне жизнь?
Капитан нахмурился в замешательстве.
— Ты выбежал прямо на грузовик, сорвал всю засаду. Выглядело так, будто ты пытаешься покончить с собой.
— И теперь каждый «джи» здесь взбешён на тебя за то, что позволил мне умереть.
— Но ты сам себя угробил.
— Нет, я мстил за своих. И, может, это было для меня важнее собственной жизни. Или, может, я пытался показать своим людям, насколько важно их дело. Пытался научить их сражаться насмерть.
— Выбежав под огонь.
— Может, я стал мучеником. — Митчелл вздохнул и перешёл на более спокойный тон. — Видишь ли, ты никогда не знаешь, что эти парни сделают, когда дойдёт до дела. У тебя всегда должен быть план Б на случай, если они тебя предадут или выкинут что-то безумное — вроде того, чтобы выбежать на дорогу.
Уоррис кивнул.
— Но мы всё же выполнили задачу. Грузовик остановлен, груз захвачен.
— Может, и нет. Вы обрушили на грузовик столько огня, что взорвали его. Всем следовало прекратить огонь. Вышли медика и пусти снайперов прижать плохих парней.
Уоррис сглотнул, и Митчелл понимал: теперь каждое принятое капитаном решение будет тяжким грузом висеть у него на совести. Тот уже гадал, не под угрозой ли его карьера.
Поэтому Митчелл дал ему передышку и добавил:
— Знаю, что одна секунда может решить, жить или умереть, но нужно взять эту секунду и подумать: так, у меня парень бежит на грузовик. Он остановил грузовик — а это и должен был сделать «Клеймор». Дыма нет, но всё внимание приковано к G-вождю. Дай моим стрелкам взять цель на прицел. И да, я знаю, тебе нужно принять это решение за секунду. Но мы не в лесу потому, что боимся трудностей. И, к слову, я сам когда-то сделал то же самое, что и ты, — просто высыпал тонну свинца по цели. Никогда не отправил медика. Партизаны развернулись и обвинили меня в его смерти. Мне потребовалось много времени, чтобы вернуть их доверие.
Уоррис обдумал это, пробормотал «ого», затем добавил:
— Капитан, ценю вашу честность.
Митчелл протянул руку.
— Уроки усвоены. Итак, раз я теперь мёртв, тебе нужно решить, сможешь ли ты по-прежнему договариваться с моими «джи» и кто теперь у них главный, — а иногда даже это настоящая головная боль. И да, кстати, «джи» собираются обшарить трупы, а потом, может, захотят отрезать им головы и насадить на колья. Как тебе такое?
Глаза Уорриса широко распахнулись.
Митчелл коротко кивнул капитану Харраку, который принялся отдавать группе новые распоряжения, когда впереди подкатил и остановился «Хамви».