Прекрасно! Её помощь будет очень кстати. Я не лукавил говоря, что Катарина лучшая в своём деле. Раньше мы прекрасно работали в паре, пора тряхнуть стариной и вытянуть кого-то из затянувшейся печали.

– Кстати, ты звезда столичных новостей! – Дагман протянул мне магпланшет.

На экране красовалась наша с Катариной фотография из храма и провокационная надпись: «Сенсация! Леди Левиер выкрали прямо во время брачной церемонии!».

– Вы переплюнули даже известие о смерти мафиози Карло Верконти.

– На это и был расчёт, – устало ответил я, пролистывая статьи.

Заголовки были один бредовее другого, но в целом свою роль репортёры отыграли на отлично. Не зря я запустил парочку слухов и заманил этих стервятников в засаду у храма.

Фотографии вышли что надо. Прекрасная дева в белоснежном платье и чудовище, похитившее её со свадьбы... практически классика. Осталось только уговорить Катарину подыграть мне и «уехать» из столицы на время медового месяца.

А затем вернёмся под видом очень дальних родственников господина Верконти и начнём расследование.

– Все ждут реакцию семейства Левиер, – добавил Дагман, забирая планшет.

– Зря! Скандала не будет.

Новость о свадьбе Катарины мне сообщила её матушка.

Леди Габриэль прислала фотокарточку из свадебного салона и адрес храма, в котором пройдёт венчание.

Увидев, как моя красавица готовится соединить жизнь с другим, я едва сдержался, чтобы немедля не вызвать Луиса на дуэль. И дело было не только в моих чувствах. Проклятый сопляк решил воспользоваться ситуацией и сломленным состоянием Катарины, а этого я допустить не мог.

К счастью, и её родители были против этого брака.

Правда, Мигель Левиер до последнего сомневался и считал, что его дочь должна сама во всём разобраться, но мне удалось убедить старика в серьезности моих намерений. Я с честью прошёл проверку на артефакте правды и старый вояка одобрил «похищение» Катарины прямо с церемонии. Хоть и пообещал достать меня из-под земли, если обижу его принцессу.

Давить на Катарину или делать что-либо против её воли никто не собирался. Но и сдаваться я не планировал, о чём откровенно и сообщил Мигелю.

О расследовании и Пламени пришлось умолчать. Но я поклялся, что сделаю всё, чтобы вернуть Катарине Тень и желание жить. А еще хотелось доказать и убедить её, что наша истинность не связана с артефактом и жреческой магией.

У теневиков знаки пары проступали только после того, как оба мага осознавали свои чувства друг к другу. Поэтому татуировка на руке Катарины говорила о многом. Как и то, что она не исчезла за эти полгода.

– Тебе придётся очень постараться, чтобы она простила тебе похищение, – фыркнул Дагман, – леди полностью успокоилась и готовится к глухой обороне.

– Это было ожидаемо, – криво усмехнулся я.

Будет сложно, но расскажи я всё заранее, Катарина никогда бы не согласилась поучаствовать в расследовании. За последние месяцы она слишком ушла в себя и практически опустила руки.

Смотреть на это было невыносимо, но упрямая ведьма меня близко не подпускала, отказываясь от любой помощи. Вбила себе в голову, что никто не сможет полюбить обезличенного мага, а мои чувства и вовсе навеяны приворотом.

– Ты всё сделал правильно, – неожиданно произнёс Дагман, – а правду расскажешь позже, когда она будет готова её услышать. Уверен, родители девушки тебя поддержат и после возвращения Тени вы все будете вспоминать этот случай с улыбкой.

– Это пророчество? – с надеждой уточнил, вспомнив о скрытых талантах наставника.

– Жизненный опыт, – поправил меня паук, – я слишком хорошо знаю, каково это смотреть на землю и не видеть собственной Тени. Не чувствовать второй ипостаси и понимать, что ты лишился не только верного спутника и защитника, а части души!

Файсаль качнулся на паутине и, уменьшившись в размерах, спустился вниз, прямо на плечо Дагмана.

– В некотором плане, мне было намного проще, чем Катарине, – продолжил маг, – о моём позоре никто не знал. Меня просто считали мёртвым, а я прятался в трущобах Старого города под чужим именем, по капле собирая свою магию и сущность заново. Я мог вернуться, никому ничего не объясняя.

– Ты... сможешь поговорить с ней? – осторожно начал я.

– Нет! – в голосе Дагмана проскользнули рычащие нотки, а Файсаль вновь начал увеличиваться в размерах, словно предупреждая, что разговор окончен.

– Тебе не обязательно показываться Катарине. Можешь набросить морок..., – в жёлтых глазах наставника заплясали алые искры, я ходил по краю, но рискнул продолжить, – одна встреча! Я предупрежу её о вопросах, которые нельзя задавать.

– Это долг? – нахмурился паук.

– Нет, – покачал головой, – я бы никогда не стал шантажировать друга тем, что когда-то оказал ему помощь. Это личная просьба.

Наставник ещё больше помрачнел, а мне захотелось завыть волком. Чтобы помочь любимой, приходилось лезть в душу учителю, уговаривая его обнажить перед Катариной старые раны.