Меня так удивил его резкий переход на «ты» и в целом непривычная эмоциональность профессора, что я даже не придала значение повышенному тону. И на месте замерла.
— Ты видела, как эта тварь среагировала на мою шаровую молнию?
— К-как?
— А никак! — гаркнул Эрик так, что я аж подпрыгнула. — Трепыхнулась и дёрнулась в сторону, хотя должна была сгореть в тот же миг на месте! Это же смертный шар, любая нечисть от такой сгорает моментально. Но эта — не сгорела. Хотя и здорово меня испугалась. Еще и удрала тропой, по которой я не могу прямо сейчас пройти. Немыслимо! А если бы я опоздал, и эта тварь сожрала вас обеих, а?
— Но она ведь не сожрала...
— А могла! — прикрикнул Эрик. — Я понятия не имею, что это за тварь была, никогда с такой не сталкивался. Зато уверен в ее намерениях и в том, что она бы похрустывала тобой, причмокивая от удовольствия. Как думаешь, я был бы сильно этому рад?
— Но это из-за вас я потащилась в этот проклятый лес!
— Я просил тебя конкретно сюда соваться?
— Нет, но...
— Без «но», Элизабет. Никаких «но». Я просил только пообщаться со студентами. Всё. Точка. Просил быть осторожной и не высовывать нос из академии. Ты сама создала себе проблемы, отправившись сюда. Никто не заставлял это делать. И ты это прекрасно понимаешь, Элизабет! Но возомнила себя слишком гордой и умной девушкой, которая самостоятельно может решить любые проблемы. Так вот: не можешь! Ты еще слишком юна и неопытна, а по части реальной практики вообще бестолкова. Я просил лишь собрать для меня информацию и предоставить ее мне. Попробовать найти какие-то мелочи, которые я мог упустить в силу отсутствия общения с пропавшими студентами. Но нет, ты решила, что этого будет мало. Что надо самой все проверить и показать свое превосходство. О себе ни капли не думаешь, еще и девчонку эту с собой притащила!
Я смущенно отвела взгляд в сторону, не в силах больше смотреть в лицо профессора. Руки слегка подрагивали от напряжения. Во рту стало сухо, язык как к нёбу прилип. Чувствовала себя маленькой нашкодившей девочкой.
— А я еще собирался-таки включить вас в список студентов, которые отправятся на боевые учения, — с горечью проронил профессор. — Вы неплохо показали себя на занятиях, и я решил дать вам шанс проявить себя дальше. Но теперь это исключено.
Я поджала губы, раздираемая на части обидой и стыдом. Что ж, сама виновата, прошляпила свой шанс.
— Да, я понимаю, что на учения вы меня не допустите...
— Вы не понимаете, — жестко оборвал профессор. — С этой минуты вы исключены. Исключены из академии Ферженвальд.
Я стояла как громом пораженная. В смысле — исключена? Как это — исключена?! Может, я что-то неправильно поняла?..
Но профессор Кларксон цапнул меня за локоток и потянул прочь из леса, продолжая добивать на ходу:
— Пакуйте свои вещи, Элизабет. Я отдам распоряжение отослать вас из академии сегодня же. Сейчас же. И лично прослежу за вашим отъездом.
Что?! Да как же так! Этого нельзя, ни в коем случае нельзя допустить! Это... Это нелепо!..
— Вы не можете исключить меня из академии!
— Я-то? Еще как могу. И считайте, что уже сделал это.
— Но вы не ректор академии!
— Верно. Я намного хуже.
— Вы превышаете свои полномочия!
— Да что вы говорите? Буду иметь в виду.
— Но вы сами за это огребете потом по полной программе и... и будете наказаны, да!!
— Хм, кем? Вами?
— Ректор этого не допустит!
— Уверяю вас, мне никто перечить не станет.
Демоны!! На него вообще есть хоть какая-нибудь управа?
— За что сейчас-то меня исключать?! Это несправедливо!!
— За полное отсутствие дисциплины и за нарушение ряда правил академии. За то, что подвергли опасности не только себя, но и другую студентку. Возмутительная халатность! И просто потому, что я так считаю нужным и безопасным для вас, — добавил он сухим тоном.
— Что-то мне подсказывает, что все аргументы, кроме последнего, высосаны вами из пальца!!
— Вы так думаете?
— Да!!!
— За регулярное пререкательство с преподавателем и постоянное нарушение субординации вас тоже следует исключить.
— Да кто бы говорил о субординации!!
— Хм, я?
У-у-у, ревизорище треклятый!!
Он чуть ли не волоком тащил меня к академии. Во взгляде — вечная мерзлота, в голосе — металл. Холодные пальцы с силой удерживают за руку, не давая шанса выбраться из цепкой хватки.
Я была в панике. Представила, что мне выскажет матушка, когда я утром окажусь на пороге нашего дома, и внутренне заледенела от ужаса. А как же наш с ней уговор? Если я не продержусь до конца года, то... ох, лучше не вспоминать сейчас об этом...
Я столько всего пережила на это неделе — и ради чего? Чтобы сейчас со свистом вылететь из академии? Ну нет, всегда можно договориться! Даже с некоторыми ревизорами.
— Но я одна из лучших учениц нашего факультета!