— Я хочу, чтобы сегодня вечером ты пришла в большой зал, — его голос звучал мягче. — Хочу, чтобы ты видела, как эта земля стала моей. Я долго к этому шел, и ты обязана видеть мой триумф!

— Почему именно я? — я не могла не спросить. 

Уперевшись о перила, он подставил лицо дождю. Молчал. И это раздражало. 

Что такого я спросила?

— Генерал Орм, раз уж вы начали весь этот разговор, так будьте любезны ответить.

Хмыкнул. Размял шею и снова подошел ко мне. Схватил за руку. Сглотнув, я почувствовала, как его большой палец гладит тыльную сторону моего запястья.

Легкие и нежные прикосновения этого мужчины, как ни странно, но придали мне смелости. 

— Ваш триумф я видела вчера, так к чему мне спускаться сегодня? 

— Упрямство — твое все? Да, Алисия? Ты явишься или я поднимусь сам, моя лера.

— Не ваша, — проворчала в ответ.

Уголки его губ скривились, на скулах проступили и исчезли чешуйки.

— Ошибаешься, красивая. Здесь теперь всё мое. Всё и все. И не советую тебе, лера, злить меня. Не нужно.

— Хорошо, если вы приказываете, — четко произнесла совсем не со смиренными нотками в голосе.

— Я просил! — казалось, он возмущен.

— Я отказала, но вы не услышали!

— Хм… хорошо. Видимо, ты совсем не понимаешь, кто я.

— Понимаю...

— Не перебивай меня, я не договорил! — его ноздри раздулись.

О да, я довела его до опасного состояния. 

Это заставило благоразумно умолкнуть. И вообще, это было так странно. Я вдруг смекнула, насколько дерзко и нетерпимо разговариваю с ним. 

Словно мы на равных. 

Словно я не должна бояться его. 

Это смутило. 

Да, я замолчала, сама не понимая своего поведения.

Между нами повисла гнетущая тишина. 

Подняв мою руку, зажатую в тисках его ладони, он медленно поднес её к губам. 

Прикосновение. Я вздрогнула и онемела от ужаса.

Да как он смел касаться губами моей кожи!

— Обед тебе принесут в комнату, а вечером я желаю видеть тебя в большом зале. Теперь-то ты меня услышала? 

Я медленно кивнула. Он прищурился.

— Даже не знаю, что меня устраивает больше: лера Алисия, которая пытается настоять на своем, или хрупкая молодая женщина с такими испуганными глазами, взирающая на меня снизу вверх. 

Я продолжала молчать, плотно сжимая побелевшие губы. Увидев это, он вдруг опомнился и, отпустив мою руку, отошел к перилам.

— Нет, испуганной видеть я тебя не желаю, уж лучше дерзи. Тебе это будет позволено, — он кивнул, соглашаясь со своими словами. — А сейчас зайди в комнату, Алисия, ты замерзнешь.

Его магия исчезла, по моей коже прошелся холодный сырой воздух, приподнимая волоски.

Нужно было просто уйти. Я взглянула под свои ноги. Трость лежала там. Всего-то нужно было нагнуться и поднять, но при этом я снова потревожу колено. 

Или... 

Я взглянула на огромного мужчину.

— Генерал Орм...

— Калле, — рыкнул он.

Я запнулась на полуслове.

Сжав ладони в кулаки, собралась с духом.

— Калле, — выдавила я из себя, — моя трость лежит на полу. Я не смогу её поднять сама, прошу вас проявить хоть немного сострадания...

Договорить не успела. Он подскочил ко мне, склонился и поднял трость. Взяв мою руку, вложил её в нее.

— Всё, успокойся. Иди и ложись. Отдохни. 

Кивнув, я развернулась и похромала в комнату.

Гордо! 

И все же этот странный мужчина вводил меня в ступор.

Глава 8

Он ушел. Просто вскочил на перила, а после в небо взвился огромный красный дракон. 

Страшный, сокрушающий всё на своём пути и при этом... способный смущаться.

Этот генерал вызвал такую бурю в моей душе. Руки дрожали. Это пугало. Я не хотела даже думать над тем, что чувствую. 

Это лишнее. Ненужное. 

Успокоиться. 

Это сейчас важнее.

Сев в широкое кресло, укрылась вязанным пледом и взяла в руки вышивание. 

Когда-то я собирала себе приданое. Богатое, достойное леры. Мне казалось — это самое важное. 

Приданое. 

Чтобы всего было в достатке: подушек, простыней, скатертей... Какой глупенькой я была. Наивной. 

Сейчас в этом необходимости не было. Мой сундук давно опустел. Я оставила себе лишь этот толстый плед.

Больше, как память о няне, что помогала мне его вязать крупным деревянным крючком, проверяя петли.

Поправив пяльцы, продела цветную нить в ушко иглы. Да это тоже сейчас считалось роскошью. Выводя на ткани сложный узор, полностью погрузилась в работу. Эмоции улеглись. Мысли перестали метаться в голове. 

Время скользило незаметно. 

Дождь прекратился, и теперь слышно было только как капли стекают по крыше и падают на каменный пол балкона. 

Сделав глубокий вдох, улыбнулась. После дождя всегда дышалось по-особенному легко.

Закрепив нить, я вытянула руку и взглянула на свою работу.

Каково же было моё удивление, когда на наволочке появилось расшитое завитками мужское имя.