Я поднялась на дрожащих ногах и двинулась на звук воды.

Шла медленно, осторожно, прислушиваясь к каждому шороху. Но лес был тихим. Слишком тихим.

Шум воды становился громче.

Я вышла к небольшому ручью – узкому, но быстрому. Вода бежала между камней, чистая, прозрачная.

Проточная вода.

Я опустилась на колени у берега, сунула руки в ледяной поток. Вода обожгла царапины, но я терпела, смывая кровь, грязь, пот.

Умыла лицо. Промокла шею, где всё ещё ощущались следы инея от его прикосновений во сне.

Холодная вода отрезвляла.

Что дальше?

Лис сказал идти на юг. К красной луне. К Пограничным Землям.

Но можно ли ему верить?

"Мы всегда лжём. Даже когда говорим правду."

Его собственные слова.

Я посмотрела на небо, пытаясь сориентироваться. Солнце было… где-то там. Но оно двигалось не так, как в обычном мире. Направления были искажены.

Я не знаю, куда идти.

Отчаяние начало подкрадываться, но тут я увидела свет.

Впереди, между деревьев – тёплое золотистое свечение. Не холодный свет луны или бледного солнца. Тёплое, живое сияние.

Огонь.

Костёр?

Это могла быть ловушка. Ещё один фейри, заманивающий жертву.

Но другого выхода не было.

Я осторожно двинулась на свет, сжимая нож в одной руке.

Между деревьев показалась небольшая поляна. В центре горел костёр – настоящий, с треском и запахом дыма.

А рядом с костром сидел человек.

Старик.

Морщинистое лицо, длинная седая борода, простая дорожная одежда.

Он поднял голову, услышав мои шаги, и улыбнулся.

– Здравствуй, дитя. – Голос был хриплым, но добрым. – Что-то гонит тебя по лесу с утра пораньше?

Я замерла на краю поляны, не решаясь приблизиться.

– Кто ты?

– Странник, – он пожал плечами. – Как и ты, похоже.

Он кивнул на место у костра:

– Присядь. Погрейся. Выглядишь так, словно всю ночь не спала.

Ловушка?

Я изучала его внимательно.

Уши – обычные, круглые, человеческие.

Глаза – карие, с нормальными зрачками, усталые.

Руки – морщинистые, покрытые старческими пятнами. Человеческие руки.

– Ты… человек? – прошептала я.

Он печально усмехнулся:

– Был когда-то. Очень давно.

Он показал на костёр:

– Огонь защищает от многих тварей здешних. Присядь. Обещаю не кусаться.

Я медленно, не выпуская ножа из рук, подошла и опустилась на землю напротив него, так чтобы костёр был между нами.

Тепло огня было благословением. Я протянула руки к пламени, чувствуя, как замёрзшие пальцы начинают отогреваться.

Старик молчал, просто сидел, глядя в огонь.

Наконец я не выдержала:

– Что ты здесь делаешь?

– Живу, – просто ответил он. – Уже очень долго.

– Ты застрял здесь?

Он посмотрел на меня, и в его глазах я увидела древнюю печаль.

– Можно и так сказать.

Мы сидели в тишине несколько минут. Только треск костра нарушал покой.

Я достала из рюкзака бутылку воды, сделала несколько глотков. Потом вяленое мясо – откусила кусочек, заставила себя прожевать, хотя есть совсем не хотелось.

Старик наблюдал за мной.

– Умная девочка, – пробормотал он. – Ешь свою еду. Не их.

Я вздрогнула:

– Откуда ты знаешь?

– Потому что я тоже когда-то бежал, – он ткнул палкой в угли. – Тоже прятался. Тоже отказывался от их пищи, их даров, их обещаний.

Он поднял голову, глядя мне в глаза:

– Ты играешь в игру, верно? Морфрост охотится на тебя?

Комок застрял в горле. Я кивнула.

– Сколько прошло ночей?

– Одна, – прошептала я. – Только одна.

Он присвистнул:

– И ты ещё жива. Впечатляет. Большинство не доживает до рассвета первого дня.

– Ты… ты тоже играл?

– Давным-давно, – его взгляд стал отстранённым, будто он смотрел сквозь время. – Больше двухсот лет назад, если считать по-вашему. Хотя здесь время течёт странно. Может, триста. Я уже не помню.

Двести лет.

– Но ты выйграл.

– Нет, – он покачал головой. – Я проиграл.

Холод сжал сердце.

Он усмехнулся горько. – На шестой день. Почти добрался до конца, но на шестой день Леди Шипов нашла меня.

– Леди Шипов?

– Весенний Двор, – пояснил он. – Я играл не с Морфростом. С другой. Она любит игры не меньше Зимнего Принца, только её испытания… другие. Более коварные.

Он замолчал, потерянный в воспоминаниях.

– Что случилось на шестой день?

– Она поймала меня. – Его руки сжались в кулаки, костяшки побелели. – Я был в шаге от победы. В одном шаге. Но она… она слишком хорошо знала мои слабости.

Он посмотрел на меня, и в глазах плеснула боль – древняя, выжженная временем, но всё ещё живая.

– Использовала лицо моей мёртвой жены. Голос. Запах её духов. Всё. – Голос дрогнул. – И я… на мгновение поверил. Замешкался.

– И что потом? – прошептала я.

Он отвёл взгляд, глядя в огонь.