Пятый раз рог прозвучал так близко, что я зажмурилась от боли в ушах. Звук наполнил мир целиком, не оставляя места ничему другому.

И туман начал двигаться.

Он закрутился воронкой, засасывая меня внутрь. Пол исчез под ногами. Стены растворились. Реальность ломалась по краям, превращаясь в калейдоскоп света и тьмы.

Я попыталась кричать, но голоса не было. Попыталась удержаться за что-то, но хвататься было не за что.

Мир рушился.

Шестой звук рога – и туман сжался вокруг меня, как кокон.

Я проваливалась сквозь пространство, сквозь время, сквозь границу между мирами. Тело становилось невесомым, словно я превращалась в дым.

Последнее, что я увидела перед тем, как туман полностью поглотил меня, – спящее лицо Хлои, мирное и спокойное на фоне разрушающейся реальности.

А потом тьма сомкнулась надо мной.

Глава 4

Падение закончилось внезапно.

Я рухнула на колени, и удар выбил весь воздух из лёгких. На секунду мир превратился в белую пелену боли – рюкзак врезался в позвоночник, фотоаппарат ударил по рёбрам, ладони ободрались о что-то острое и скользкое.

Я задыхалась, пытаясь вдохнуть, но воздух не шёл. Лёгкие горели. Сердце колотилось так бешено, что казалось, вот-вот выскочит из груди.

Дыши. Просто дыши.

Наконец судорожный вдох – и воздух ворвался в лёгкие.

Но это был не тот воздух.

Он был другим. Плотнее, тяжелее, насыщенным до предела. Словно я вдохнула не кислород, а что-то живое, почти вязкое. Он обжигал горло, оседал в лёгких свинцовой тяжестью.

И холодным. Обжигающе холодным.

Я закашлялась, согнувшись пополам. Каждый вдох давался с трудом, морозил изнутри. Дыхание вырывалось густыми облаками пара.

Что со мной? Почему так холодно? Почему я не могу дышать?

Паника начала подниматься волной, но я заставила себя успокоиться. Медленно. Вдох. Выдох. Ещё раз.

Постепенно лёгкие привыкли. Воздух перестал обжигать, но холод остался. Ледяной, пронизывающий, напоминающий с каждым вдохом – ты больше не дома. Ты в другом мире.

Я медленно подняла голову.

И забыла, как дышать снова.

Небо.

Боже мой, небо.

Три луны висели над горизонтом, огромные и невозможные. Серебряная, золотая, кроваво-красная. Они освещали мир мерцающим, холодным светом, отбрасывая тройные тени от каждого предмета.

Между лунами – звёзды. Но не те звёзды, что я видела всю жизнь. Эти были слишком яркими, слишком близкими, словно я могла протянуть руку и коснуться их. Некоторые медленно двигались по небу, вычерчивая светящиеся дуги.

Это невозможно. Это не реально.

Но было реально. Слишком реально.

Я опустила взгляд на землю – и поняла, почему ладони так саднили.

Под руками не мягкая земля, а мох. Толстый, тёмно-зелёный мох, покрытый слоем инея. Скользкий, ледяной, от которого пальцы мгновенно онемели.

Я попыталась встать – ноги поскользнулись на обледенелой поверхности. Упала обратно на колени, больно ударившись.

Всё покрыто льдом.

Огляделась, пытаясь понять, где я.

Лес.

Но не тот лес, где я пролила кровь на дерево. И не зелёный, тёплый лес, который я почему-то ожидала увидеть.

Это был лес поздней осени, умирающий под наступлением зимы.

Деревья были гигантскими – стволы толщиной в три-четыре человеческих обхвата, уходящие ввысь так далеко, что кроны терялись в темноте. Но они были почти голыми. Чёрные ветви тянулись к небу, как скелеты, покрытые инеем и тонкими сосульками, которые позвякивали на ледяном ветру.

Только некоторые деревья ещё цеплялись за последние листья – багровые, золотые, почерневшие от мороза. Они дрожали и осыпались, падая на землю с тихим шорохом.

Кора светилась слабым зеленоватым или серебристым сиянием – единственное напоминание, что это не обычный лес. Что здесь живёт магия.

Корни выступали из-под мха, толстые и узловатые, покрытые слоем льда. Они образовывали арки и туннели, но ступить на них было невозможно – слишком скользко.

Холодно. Так чертовски холодно.

Я встала, осторожно, держась за ствол дерева. Кора была ледяной под ладонью, шершавой от замёрзшего лишайника.

Запах.

Морозный воздух пах остро и режуще. Холодная хвоя где-то вдали. Гниющие листья под слоем инея. Земля, скованная морозом. И едва уловимая сладость – приторная, странная, прячущаяся под всеми остальными запахами.

Всё это смешивалось, создавая аромат умирающего мира, который заставлял внутренности сжиматься от тоски.

Звуки.

Шелест голых ветвей – резкий, как скрежет костей друг о друга. Позвякивание сосулек. Треск льда где-то вдали. Завывание ветра, который пробирал сквозь куртку до самой кожи.

И тишина. Мёртвая, давящая тишина между звуками.

Я попыталась сделать шаг – нога поскользнулась на мху. Еле удержала равновесие, схватившись за дерево.

Это слишком. Слишком много.

Мир вокруг был слишком холодным, слишком чужим, слишком неправильным. Каждое ощущение било по нервам.