- Пружинка, ты откуда взялась? – посмотрела на девочку в белом ночном чепце. 

   - Можно с тобой посплю?

   Эх, услышать бы от супруга эти слова!

   Тьфу на меня снова, что за мысли?!

   - Почему нет?

   - Спасибо! – она прижалась ко мне. 

   - Холодная-то какая! – я укутала ее одеялом. – Нельзя бегать босиком ночью, простудишься! 

   - Больше не буду, - сонно прошептала она и тут же засопела. 

   Я улыбнулась. Эта кроха мне определенно нравится! Поправила ее чепчик с оборочками и вздохнула. А ведь не стоит к ней привязываться, я всего лишь до дня Урожая здесь. А что будет потом? Придется оставить кроху со злобной теткой? 

   Выдохнула протяжно, потом вдохнула нежный детский запах. И почему жизнь такая сложная?..

*** 

   Когда я проснулась, уже светало. Вокруг разливался жемчужный свет юного рассвета. Понежилась немного в постели, потом осторожно вылезла из-под одеяла, чтобы не разбудить Пружинку, и подошла к окну. Тонкие пряди – предвестники солнечного света – ласкали нежно-голубой небосвод. Мир понемногу просыпался. 

   Я поставила тазик на табурет и спустила ночную сорочку до талии, намереваясь приступить к гигиеническим процедурам, но дверь распахнулась.

   - Лола, Генриетта пропала! – выпалил Янур и замер – как я вчера. 

   Вот только нагой по пояс мужчина – это почти одетый, а вот если до талии обнажена девушка, то она практически голая!

   - Ты!!! – выдохнула я и прикрыла грудь, на которую он бессовестно глазел, руками.

   Сорочка тут же сползла на бедра и, мерзавка такая, упала к моим ногам!

   Бамбошки сороконожки, что ж такое-то!

   Сначала сделав, и лишь потом подумав, резко развернулась к Януру попой – не менее голой, чем вся я в совокупности. Сообразила, что устроила ему круговой показ своих выпуклостей, выругалась и, повернувшись обратно, схватила таз.

   И чего эти тазики такими маленькими делают?

   Я прикрылась им и заставила себя посмотреть на нахала.

   - Ты почему без стука врываешься?! – прошипела злобно, чувствуя, что на моих щеках можно яичницу жарить.

   - Думал, ты еще спишь, - ухмыльнулся, потом нахмурился. – Генриетты нигде нет, она…

   - Вон она, спит! – я кивком указала на кровать. 

   - Почему здесь? – рыкнул он.

   - Тише, разбудишь. Она замерзла ночью, пришла ко мне. Все, иди отсюда, а то тазиком по лбу получишь!

   - Тогда тебе придется снова показать мне свои прелести, - парировал демон.

   - Размечтался! Вон пошел, развратник! – я мелкими шажками добралась до двери.

   Таз уперся в его живот, но Янур не сдвинулся с места. 

   - Какая-то ты неправильная черепаха, - пробормотал он со смешком. – Панцирь должен быть на спине. 

   - Конечно, неправильная! – подтолкнула его назад. – Еще и покусать могу! 

   - И банкет для всех соседей устроить, я в курсе.

   - Еще слово и тебе точно прилетит тазиком – очень больно! – выдавила его в коридор, закрыла дверь и облегченно выдохнула. 

   Черт-те что ведь происходит!

   А на губах заиграла довольная улыбка.

   

*** 

    

   Навестив фамильяров, я познакомилась с любвеобильной Жар-птицей, парой сварливых гномов и волком-вегетарианцем. Все это благодаря Шушику. 

   - На тебя платьев не напасешься, зараза этакая! – услышала, подходя к дому. 

   - Опять Соломея лютует, - фамильяр, сидящий у меня на плече, передернул плечиками и тут же исчез. 

   Жаль, что у меня нет волшебной палочки – сделать п-пух, чтобы эта злыдня растворилась в воздухе!

   - Что стряслось? – спросила, войдя в дом и увидев, что тетка распекает Пружинку.

   - Платье опять порвала, неряха, - ответила Соломея. – Второе уж за неделю. Дырищи такие, что и штопать бесполезно, будет оборванкой бегать, соседи застыдят! 

   - А вы их поменьше в гости зазывайте, - лелейно пропела я, вспомнив подлянку, которую она мне устроила. – И вином не поите самым дорогим!

   - Не понимаю, о чем вы, - широко мне улыбнулась и снова принялась за девочку. – Повезло тебе, что защитница явилась, а то быть бы тебе поротой, засранка! – прошипела она, глянув на девочку, что ни жива, ни мертва, замерла перед ней.

   - Внимательно меня послушайте, - с трудом обуздав клокочущую внутри ярость, я встала между ними. – Бить Генриетту я вам, как ее мачеха, строжайше запрещаю, ясно? 

    

   - Разбалуется и…

   - Я повторять не буду, - шагнула к Соломе вплотную. – Ударишь ее, получишь взбучку от меня, поняла? Драться я хорошо умею! Отделаю так, что вся морда твоя наглая в синяках будет месяц, поняла меня?!

   - А еще дочь лорда, - презрительно скривилась она, но с опаской косясь на меня, отступила назад.

   - Какой лорд, такая и дочь! – с усмешкой отрезала я. – А теперь иди положи в корзинку обед для Янура. Теперь еду ему будет относить жена!