Так что замаячившую на горизонте возможность научиться читать, а кроме того еще и почерпнуть хоть какие-то сведения о мире за пределами сонного провинциального Тормота, я воспринимала как подарок свыше. 

Огладив переплеты, я выбрала тот, что поярче. На синей тисненой обложке были схематично изображены облака. Когда-то, наверное, они были белыми — часть краски еще сохранилась ошметками. 

Только сейчас мне пришло в голову, что это первые увиденные мною в этом мире книги. Вообще. В принципе. Я даже не могла оценить, лучше стало книгопечатание за прошедшие годы или хуже, потому что не с чем было сравнивать. 

«Странно», — отметила я про себя и благоговейно подрагивающими пальцами открыла первую страницу. 

По комнате пробежал легкий ветерок, вызвав озноб и мурашки. Или мне уже чудится от нервов? Поежившись, я повыше натянула одеяло и принялась рассматривать лист. Кроме ровных рядов текста, на нем были изображены стрелочки, замкнутые в круг, похожие на круговорот воды из природоведения. Даже снежинки схематические нарисованы, и облачка опять! Может, это местный учебник географии? Было бы неплохо!

Увлекшись, я провела в приступе ностальгии ногтем по картинке. 

А она возьми и зашевелись!

— Эн алилас тэ, — сообщил мне приятный мужской голос. И добавил: — Наи анкере туи рэн. 

Как я не заверещала и не выбросила книгу — сама не знаю. Наверное, впала в ступор. 

Первой мыслью было: «Меня сейчас застукают!» Голос был довольно громким, а стены в комнатах для слуг — картонными, если судить по слышимости. 

Второй: «Она разговаривает!»

Третьей: «Это он, а не она». 

Тут я немного успокоилась и начала соображать. 

Подумаешь, книга говорящая. 

У нас вон, прямоугольнички металлические тоже болтают, если на то пошло. Может, это какой-то древний гаджет?

Гораздо больше, чем вдруг начавший болтать фолиант, меня беспокоили соседки. За стеной как раз возились делившие комнату сестры Мэйми — они отвечали за стирку постельного белья и полотенец. 

Как ни странно, девушки не среагировали на посторонний голос. 

Приготовившись прятать книгу под подушку, я снова провела кончиком пальца по рисунку, не уверенная до конца, что мне не мерещится. 

— Эн алилас тэ, — любезно повторил неизвестный. 

Шуршание за стеной не прекращалось. В мою дверь никто не стучал. 

Значит ли это, что голос слышу только я?

А может, я и вовсе схожу с ума и это действительно галлюцинация?

Осмелев, провела по первой строчке. 

— Ис элдинар коминар эн, — озвучил мужской голос, в лучших традициях забугорной продукции. 

Из всей фразы я поняла только первое слово — «вы». Оно часто звучало на уроках, так что было мне очень хорошо знакомо. 

Тут я поняла, чего мне не хватает. 

Ручки и бумаги!

Нужно же мне где-то записывать свои изыскания, иначе толку не будет. Мне же нужно учиться не только читать, но и писать, а еще разбираться, о чем вообще текст!

Я еще немного поигралась с озвучкой, тыкая в разные участки текста. Мужчина послушно произносил вслух все подряд, комментировал картинки, даже цифры в самом низу страниц. Оглавление, которое я нашла в конце, напоминало по структуре привычное, с названием главы и двумя-тремя значками. Скорее всего, цифрами. Я так и в математике местной разберусь!

Отложив с превеликим сожалением книгу и запихав ее поглубже под матрас, я устроилась на постели поудобнее. Меня снедало нетерпение: вот она, возможность освоить письменность, прямо под рукой! Но придется потерпеть. Отпроситься в город удастся далеко не сразу, я только недавно выбиралась за обувью. Отдыха в привычном смысле у меня не было вовсе, но раз в неделю мне позволялось отлучиться из усадьбы на несколько часов, по личным делам. Разумеется, я шла в город — больше здесь особо и некуда было. Сад у пансиона и свой имелся, а бесцельно гулять после целого дня на карачках не слишком-то и хотелось. 

Кто же знал, что мне срочно понадобится канцелярский набор!

Просить у преподавательниц я его не осмеливалась. Во-первых, разрушится имидж дурочки, а во-вторых, среди прислуги грамотность не поощрялась. Я уже заметила: в день выдачи зарплаты те шесть серебряных монет, что выдавали нижнему звену вроде меня, коллеги пересчитывали по два раза, шевеля губами и загибая пальцы. Что-то мне подсказывало, что с письмом у них все еще хуже, чем с арифметикой. 

Как я дотерпела до следующего сокращенного дня — сама не знаю. Книги буквально прожигали матрас, иногда я не выдерживала и доставала их, снова и снова водя пальцем по строчкам. Обе они отзывались на прикосновение звуком. Мне очень хотелось слазить еще раз на чердак и убедиться, что и остальные такие же продвинутые, но я не решалась лишний раз проходить мимо закрытой двери, чтобы не привлекать внимание.