— Вот… — мой палец заскользил по странице. — Здесь говорится, что король Сигиллы Гисбрен был магом Земли. Сильным, но не выдающимся. Потом война с Онижем… Победа… Новых территорий Сигилла не получила — достаточно взглянуть на карту, чтобы это понять, — золотые рудники тоже остались у проигравших, зато старший сын Гисбрена Янурес Великолепный… — Ну и имечко, почти неприличное, — родился с даром мага-универсала и стал даже не мастером — повелителем стихий. Братья от него ненамного отставали. Уверена, это наследство их матери-хэленни.

— Пожалуй, вы правы, — признал Дильфор и неожиданно негромко рассмеялся. — Ваша способность читать между строк восхищает, миледи.

Доброе слово и кошке приятно, особенно, если кошка давно ничего подобного в свой адрес не слышала.

Вскинула голову, улыбкой отвечая на улыбку. Греясь в теплом сиянии глаз медового цвета…

— Как трогательно!

Два слова, произнесенных низким насмешливым голосом, вдребезги разбили царившую вокруг тишину, заставили нас, вздрогнув, инстинктивно отпрянуть друг от друга и одновременно повернуться ко входу. На пороге комнаты стоял гостеприимный хозяин Эрменлейва — его светлость герцог Роэм Саллер, и подчеркнуто внимательно изучал нас с Дильфором.

— Лекарь и верная жена дежурят у постели тяжелобольного, — мужчина прислонился к дверному косяку и скрестил на груди руки. — Разве это не достойно похвалы?

Разумеется, достойно. И я не понимаю, зачем язвить по этому поводу. Мы не делали ничего дурного или непозволительного. Даже дверь никогда не закрывали, любой мог заглянуть и полюбопытствовать, чем мы занимаемся. Но Саллер… такой Саллер. Он всегда появляется не вовремя, и рядом с ним постоянно чувствуешь себя в чем-то виноватой.

— Хм… — неловко откашлялся мастер. — Миледи очень ответственно отнеслась к моей просьбе проводить как можно больше времени рядом с мужем.

— Успел заметить, — глухо откликнулся герцог.

Холодный взгляд, бесстрастное выражение лица… Почему же мне кажется, что он с трудом сдерживает полыхающее внутри бешенство?

— Мэссер, — предпринял новую попытку лекарь, — с тех пор, как ее сиятельство…

— Позже! — короткий приказ поставил точку в откровениях Дильфора. — Потом доложишь, Дильф. Сейчас нам с графиней нужно поговорить. Просто-таки жизненно необходимо. Прошу, миледи.

Саллер сделал приглашающий жест и отступил на шаг, позволяя мне пройти.

В полном молчании мы добрались до кабинета… вошли… и в следующий момент я оказалась прижата к стене твердым горячим мужским телом.

— А вы оказались еще глупее, чем я думал, графиня, —презрительно бросили мне в лицо.

Замечательное начало разговора. Честно признаться, я подозревала, что меня позвали не для того, чтобы засыпать любезностями — от этого человека их точно не дождешься, — но откровенных оскорблений, вот так с ходу, тоже не ожидала. Фраза неожиданно сильно задела, неприятно слышать подобное от мужчины, который тебе нравится. А потом нахлынула обида, вытесняя благоразумие и осторожность.

— Что вы себе позволяете?

Резко дернулась в сторону, пытаясь освободиться. Бесполезно. Саллер не только не отпустил — даже не шелохнулся.

— Желаете преподать мне урок манер, миледи? — хмыкнул он. — Забавно.

— Ничего забавного, — упрямо вздернула подбородок. — Наоборот, печально… Печально, что в детстве вы даже не потрудились открыть «Тонкости этикета для благородных юношей».

Надо же, и название учебника так кстати «вспомнилось».

— Ну что вы, миледи, это моя любимая настольная книга... была. Так что, если настаиваете… — мэссер изобразил нечто вроде церемонно-ироничного кивка и почти пропел: — Добрый вечер, миледи. Как вы сегодня спали? Хорошо ли себя чувствуете? Прекрасная погода, не правда ли? — сделал неуловимо короткую паузу и проронил тем же тоном: — Ах да, позвольте заметить, ваше сиятельство, вы удивительная… дура.

А вот последнее он зря сказал — обида моментально утихла, растворившись в холодной злости.

— Да, я такая, — подтвердила спокойно, хотя бог знает, как тяжело это спокойствие мне далось, — а еще вздорная, легкомысленная и вообще, не достойна вашего высочайшего внимания. Вы пригласили меня только за тем, чтобы поведать все это? Не стоило. Как видите, я и так прекрасно помню комплименты, которыми вы меня одаривали.

— Комплименты помните, а предостережение нет?

Герцог прекратил ломать комедию и теперь говорил тихо, жестко. И от этого внезапно стало жутко.

— Как-кое предостережение? — мой голос невольно дрогнул.

Саллер не ответил. Искривил рот в неприятной, двусмысленной усмешке и перевел взгляд на мои губы.

— Я ничего не делала, — выпалила возмущенно. — Ничего, за что нужно оправдываться. Да, я брала книги из вашей библиотеки, но вы сами разрешили. И я… я читала их вслух мужу. Можете смеяться, но я чувствую, ему это нравится.

— При чем здесь книги? — дернул уголком рта мужчина.

— Что же еще? В чем вы меня обвиняете? Я все дни провожу возле Трэя. Разговариваю с ним, читаю… делаю все, чтобы он быстрее поправился. Как вы и настаивали.