- Панкратий – это паук, ему под сотню лет, и платьями он никогда не интересовался. Луиза – моя метла, ей наряды тоже ни к чему.

- А Феофан? – дракон вопросительно выгнул бровь. – Почему его исключили из списка подозреваемых? Вдруг это он любитель стащить женское платье и подбросить его в комнату привлекательного холостяка? Или это вы сами решили таким образом со мной поближе познакомиться и дали ему команду? 

На это гнусное предположение я даже отвечать не стала, только презрительно выпятила нижнюю губу.

Перевела выразительный взгляд на наши соединенные руки, намекая дракону, что пора отпускать. Он тоже на них уставился, но не отпустил. Наоборот, перехватил поудобнее и большим пальцем провел по венке на внутренней стороне запястья. Ну точно, извращенец!

Тут дракон, вообще, взял и шагнул ко мне ближе, неприлично близко! Почти прижался своим голым торсом и требовательно спросил: 

- Аделина, вы уверены, что это ваше платье? Как вы его испачкали и как обнаружили, что оно пропало?

Надо было выдернуть у него свою руку, может, даже заклинанием каким приложить, чтобы не наглел так сильно, но… Вместо этого я почему-то ответила:

- Конечно, уверена. У меня не так много платьев, чтобы не помнить каждое. Даже могу подробно рассказать, где, когда и за сколько таларов я его купила. Хотите?

- Не надо! – торопливо отказался дракон. – Лучше подробно расскажите, где, когда и как испачкали его в… позапрошлогоднем курговом варенье.

Я сморщила нос, вспомнив ту неприятную историю.  Снова попыталась забрать у дракона свою руку, и на этот раз удачно.

Правда сначала извращенец меня к себе еще ближе подтянул и, ни капли не стесняясь, понюхал мои волосы. Но быстро отпустил - я не успела даже  выбрать, каким заклинанием его шандарахнуть за наглость.

Отодвинулся на благопристойное расстояние и сложил руки на груди:

- Ну же, я жду вашего рассказа, Аделина. И даже не пытайтесь схитрить, потому что ложь я сразу распознаю.

Мои пальцы сами сжались в кулаки, а зубы заскрипели от злости. Губы  начали складываться, чтобы произнести заклятье, специальное, которому меня бабушка научила, от которого драконяка неделю будет чихать и при каждом чихе розовые  пузыри носом выпускать…

Но тут я вспомнила любимые слова дедушки о том, что минута терпения – десять лет комфорта. Дедушка точно знал, о чем говорил – они с бабулей двести лет душа в душу прожили. А это, я вам скажу, настоящий подвиг при бабушкином-то темпераменте и привычке в любом конфликте считать себя правой. Да и левой тоже!

Поэтому движение губ я быстренько перекроила в сладкую улыбку, заставила разжаться пальцы, а зубами сверкнула так радостно, что дракон аж опешил на миг. Неужели улыбку за оскал принял?

Шагнула к нему ближе и еще ближе, пока не уперлась указательным пальцем пониже дернувшегося от беспокойства кадыка. 

Пропела сахарным голосом:

- Позавчера я была у одной бабуси, заказанные зелья ей отвозила. Вот там курговым вареньем и облилась. Оно, знаете ли, плохо отчищается, особенно позапрошлогоднее. Поэтому, вернувшись домой, замочила платье в растворе мыльного корня, в котором оно и лежало себе спокойно, пока кое-кто из отряда чешуйчатых не стырил его.

- Извращенец! – припечатала. – И чтобы я ваш уродливый голый торс в своем доме больше не видела! Извольте ходить одетым, Пруде-ельсис!

Повернулась и пошла, пританцовывая и радуясь, что последнее слово осталось за мной.

Нет, не осталось. В спину мне полетел ядовитый мужской голос:

- Я в своей комнате, милейшая Аделина, это вы без стука сюда ворвались. А если мой торс вам кажется уродливым, то боюсь и представить, что вызывает ваше восхищение. Не иначе зеленые водяные или пархатые лешие – ваши кумиры и эталоны красоты. 

Решив не отвечать, я просто от души треснула дверью о косяк - ну и пусть он отвалится, дракону больше работы будет за те же самые деньги. 

Скатилась по лестнице на первый этаж и замерла, пораженная догнавшей меня мыслью. Растерянно хлопнула глазами – откуда?

Откуда дракон узнал мое имя, если я ему не представилась? Но, главное, откуда он знает, как зовут моего фамильяра?! Этого не знает никто, кроме меня! Или это я сама сказала вчера, да не помню этот момент?

- Что застыла, Аделька? Никак дракон нервы тебе растрепал?

Феофан вылез из-под стола, потянулся и зевнул во всю пасть.

- Еще чего! Мои нервы ему не по зубам. Вот, смотри, платье мое украл и в комнату к себе утащил, - прошипела я, решив, что так и было, и я сама свое и фамильяра имена назвала работничку.

Подняла руку с зажатым в ней нарядом, показывая Феофану, и тут мои глаза начали расширяться и расширяться, пока не стали похожи на мельничные колеса – а ведь прав дракон: не мое это платье!