Я знала, что он ищет нас. Об этом маме по телефону сказала Оксана, которая помогла перебраться в другой город и порою созванивалась с мамой, а иногда переводила деньги. Мама просила не делать этого, говорила, что ей стыдно брать их, но Оксана каждый раз отвечала: «Не трать на себя, трать на малую». После этих слов мама обычно замолкала и тяжело вздыхала. Кроме Оксаны у нас с ней действительно никого не было – мама осталась сиротой в двадцать лет и почти сразу начала жить с отцом. Он не разрешал ей общаться с подругами, настоял на том, чтобы она ушла с последнего курса университета, заверив, что будет содержать. Наверное, именно поэтому она терпела его столько лет. Не могла уйти, потому что некуда было уходить.

Года полтора мы прожили в той маленькой комнатке. Я не ходила в садик – сидела дома и ждала маму, а за мной присматривала добрая бабушка Галя, которая жила в соседней комнате. Ей было очень много лет, и я знала, что сын отобрал у нее квартиру, продал и переселил сюда, на окраину, а сам на вырученные деньги занялся бизнесом. Кутаясь в шаль и подслеповато щурясь, бабушка много рассказывала о сыне, но он так ни разу и не пришел к ней. Вторым соседом был дядь Женя, тихий алкоголик. Он пил, как и отец, но в отличие от него не буянил, а сразу заваливался спать, а потом ходил по квартиру с трясущимися руками и просил у мамы и бабушки Гали мелочь, чтобы опохмелиться. 

Потом в город переехала Оксана. Она пришла к нам в гости – красивая, пахнущая дорогими духами, в коротком платье. Теперь волосы у нее были не черные, а выбеленные, ресницы стали еще длиннее, а губы – больше. Оксана осмотрела нашу скромную комнатку, покачала головой и уселась на диван. Пока я распаковывала подарок – новую куклу в бальном платье, они с мамой разговаривали. До меня доносились обрывки их разговора:

– Ленка, ну ты же красивая, объективно красивая. Все при тебе – и фигура, и лицо. Но главное, интересная, умная, знаешь английский, разбираешься в искусстве. Только в тряпье ходишь и за собой не ухаживаешь. А ведь ты можешь жить по-другому. Красивой жизнью, а не прозябать в этой нищете, – сказала Оксана назидательно.

– Я не могу, Оксан. Не могу так. Продавать себя… – тихо ответила мама.

– Не продавать, подруга. А оказывать услуги по сопровождению высокопоставленных лиц, – усмехнулась Оксана. – Это чистовой эскорт, никакой чернухи. Вернее, это уже по желанию девочки. Понимаешь, в агентстве моего друга все устроенно именно так. Богатый мужчина хочет отдохнуть с красивой и интересной девочкой. Но знакомиться ему влом. И он обращается в одно из агентств с просьбой предоставить ему хорошую девочку. Не шалаву с накачанными губами, а интеллигентную малышку, которая знает, как себя вести, умеет себя подать, поддерживает разговор. С такой не стыдно прийти на званный вечер. Такую не стыдно показать деловым партнерам. Моя подруга не работает с чернухой, так что подумай, Лен. Подумай, хочешь ли ты жить рядом с наркоманами и алкашами всю жизнь.

– Оксан, я правда так не могу. Правда. – В голосе мамы звучало отчаяние.

– Тебя просто не прижало еще, – вздохнула та.

– А тебя? Тебя прижало? У тебя же был богатый любовник?

– Был да сплыл. Жена его обо всем прознала. Пришла ко мне, грозилась убить. Да и папик мой испугался, бросил меня, хорошо, хоть отступные дал. Вот поэтому и свалила сюда, к другу, – усмехнулась Оксана. – У нее вчера девочка одного мужика в Дубай сопровождала. Пятьсот тысяч за сутки вышло, прикинь.

– Она молодец, но… Перестань меня уговаривать.

– Ладно, забудь. Профессия быть красивой женщиной богатого мужчины действительно не для всех. Сиди за кассой и три полы. Может быть, удастся какого-то нормального мужика тут подцепить….

Оксана пробыла у нас до самого вечера, а потом укатила, оставив после себя запах сигаретного дыма и шлейф дорогих духов.

– Мам, а о чем тетя Оксана говорила? – спросила я наивно, когда мы легли спать. – Что за работа? В ночном магазине?

– В ночном магазине, – вздохнула мама. 

– А тетя Оксана правду сказала, ты очень красивая, мамочка. Самая-самая красивая.

– Спи давай, Яра… Поздно уже.

Через месяц, в холодный день, когда дождь дробью стучал по окнам, мама пришла домой поздно. Я ждала ее, сидя у двери, и слышала, как она говорила по телефону, стоя в общей прихожей. Ее голос дрожал.

– Оксан, можешь занять денег? Пятьдесят тысяч. У меня крупная недостача в магазине. Игорь Владимирович, хозяин требует, чтобы я вернула… А я понятия не имею, как деньги пропали. Боже, Оксана, я все верну, до копейки, клянусь.

Ее голос затих, и я выглянула из-за угла. Мама прислонилась спиной к обшарпанной стене и закрыла глаза. Я хотела подбежать к ней и обнять, но не решилась.

Стук в дверь заставил маму вздрогнуть. Она прильнула к глазку. И удивленно спросила:

– Игорь Владимирович?..

Ей что-то ответили, и она открыла дверь. В прихожую завалился грузный усатый мужчина, который сразу мне не понравился – слишком уж странно он смотрел на маму. Как отец.

– Леночка, я к тебе по делу пришел, – сказал он, почему-то ухмыляясь.

– Деньги нашлись? – спросила мама. 

Мужчина расхохотался.

– Не нашлись. Пропали пятьдесят штук, Леночка. Возвращать придется. Только вот жалко мне тебя стало. Знаю, одна дочку поднимаешь, тяжело, наверное.

Он вплотную подошел к маме.

– Н-нормально, – заикаясь, ответила она.