Он остановился в холле, в котором ярко пылали настенные камины. И сделал это так внезапно, что я влетела в него. И тут же отскочила на шаг. Наши взгляды встретились. Перекрестились, словно шпаги. Мы оба замерли. Господи, как один короткий разговор изменил лицо Игната! На нем застыло холодное выражение. Брови сведены к переносице, между ними залегла вертикальная морщинка, уголки сжатых губ опущены. Тень наискосок ложилась на красивое лицо, искажая его и хищно заостряя черты. Огонь каминов за его спиной был похож на крылья.

Я думала, ненависть в янтарных глазах Игната поутихнет, но нет – она разгоралась с новой силой. Обжигала так, что тряслись пальцы, а пульс частил. И теперь она была направлена не на его отца или мою мать, а на меня.

Глаза я не отвела и не отпустила – выдержала его тяжелый взгляд исподлобья. И первой нарушила молчание.

– Не понимаю, что произошло, – сказала я тихо. – Я не знала, что ты… Что ты сын Кости. Не думала, что мы встретимся… вот так.

– Зачем ты за мной пошла? Чего хочешь? – процедил сквозь зубы Игнат.

– Поговорить, – прошептала я, теряясь от исходящих от него гнева и обиды.

– Мне с тобой не о чем разговаривать.

– Нет, есть о чем. И ты сам знаешь это.

– Еще раз – я не собираюсь с тобой разговаривать. Уходи.

След от пощечины пылал на щеке Игната. Должно быть, ему больно... Мне захотелось подуть на его щеку, как в детстве делала мама, когда я ударялась или царапалась. Немного облегчить его боль, обнять, но я понимала – этого не будет.

– Игнат, я не думала, что мы встретимся здесь. В такой ситуации.

Я коснулась его руки, но он одернул ее, будто я ужалила его.

– Не смей касаться.

Теперь в его голосе появилось презрение. Лед в венах начал крошиться и царапать их изнутри.

Презрение тяжелее вынести, чем гнев. Гордость мешает. Но все же я взяла себя в руки и снова попыталась поговорить с ним:

– Игнат, я понимаю, что тебе тяжело, но моя мама…

Я хотела сказать что-то в ее защиту, хотела попытаться построить диалог, но Игнат не дал мне этого сделать. Перебил.

– Да ни хрена ты не понимаешь! – выкрикнул он, не обращая на персонал, который смотрел на нас. – Отвали!

– Пожалуйста, давай поговорим, – почти взмолилась я. – Это все как-то неправильно.

Его губы презрительно изогнулись.

– Кто ты вообще такая, чтобы говорить, что правильно, а что – нет? Строишь из себя ангела, а на самом деле такая же тварь, как мать. В универе ходишь как серая мышь, а сейчас в дорогом шмоте. На стиле. Наверное, тоже хочешь подцепить богатенького? У тебя получится, ты умеешь быть горячей.

– Прекрати, – дрожащим голосом попросила я.

– Детка, я же знаю, что твоя мамаша с отцом из-за бабок. Думаешь, она будет жить с ним счастливо? Нет. Однажды этот ублюдок бросит ее так же, как бросил мою мать. И может быть, ее тоже запрут в психушке.

Его слова пугали, но я не могла отступить.

– Прошу тебя, Игнат, успокойся, – почти взмолилась я. – Давай спокойно поговорим?.. Пожалуйста. Я ведь правда не знала, кто ты.

– А если бы знала? Что-то бы поменялось? Не подошла бы ко мне? – со злой усмешкой спросил он. – А вот я бы подошел.

Его слова стали спусковым крючком, который вдруг ясно дал  понять, почему Игнат начал проявлять ко мне интерес.

Глава 16. Презрение

Все просто. Он был в курсе, кто я. Узнал про мою маму и решил, что сможет развлечься. Наверное, подумал, что от этого ему станет легче. Ведь не бывает же так, чтобы самый крутой парень в университете вдруг начинает подкатывать к такой обычной девушке, как я. Не зря я думала об этом и сомневалась. Все встало на свои места. Теперь ярость опутала и меня в свои сети. Перед глазами потемнело, губы пересохли. Я не собиралась молча проглатывать обиды.

– Ты…Ты ведь знал это? – хрипло спросила я. – Ты знал, что я дочь той, на ком собирается жениться твой отец. И поэтому познакомился со мной.  Для чего? Хотел поиграть? Тебе было весело?

Несколько секунд Игнат молчал, прожигая меня взглядом. А потом тихо сказал:

– Да. Было весело. Жаль, не успел тебя трахнуть. Не думал, что ты будешь здесь сегодня. А так бы мог получить в свою коллекцию секс со сводной сестричкой.

Меня будто ударили. Щеки загорелись, дыхание стало частым и глубоким. Я вдыхала воздух, а казалось, что стеклянную пыль – так все саднило внутри.

Сказка обернулась трагедией. Принц, о котором я так мечтала, стал еще одним чудовищем.

Как и Игнат, я тоже получила пощечину – эмоциональную. Было так больно, что хотелось кричать. И к этой боли присоединялась ярость – холодная, клокочущая в груди, бесконечная, словно океан.

– Ты просто мудак, – тихо сказала я, вложив в голос все свое презрение, на которое только была способна.

– В курсе. Не ты первая говоришь, – рассмеялся он. – Мудак, ничтожество, моральный урод. Разочарование всей семьи.

Я вдруг улыбнулась и сказала, склонив голову набок:

– Знаешь, а мне тебя жаль.

Игнат не ждал этих слов. Самодовольная улыбка сползла с его лица. Во взгляде промелькнуло недоверие.