Я рассказала матери всё, что произошло. И о стремительности, с которой Гарольд развёлся со мной, и о выборе детей… От последнего сердце кровоточило с особой силой. Я чувствовала себя совершенно ненужной, отслужившей себя вещью. Разбитым вдребезги корытом, выброшенным на свалку. Но заботливый голос мамы и её полные утешения интонации возвращали меня во времена детства, когда я была любимая, нужная, окружённая заботой — и на душе делалось тепло.

И еда была у неё невообразимо вкусная.

— Ты справишься с этим, ты у меня умница, — проговорила мама, обняв за плечи.

— Спасибо, мамочка, — прошептала я, обхватив её старые руки, поцеловала ладони. — Спасибо.

— А папу мы уговорим принять тебя, не переживай, — проговорила мама. — Конечно, он поворчит, но я думаю, что он тебя не бросит — всё же ты всегда была его любимицей из трёх дочерей.

Из открытого окна донёсся шум. Мама стремительно вскочила из-за стола и выглянула в окно.

— А вот и папа, — проговорила она напряжённым голосом.

=======

Дорогие читатели, не забудьте подписываться на автора, чтобы не пропустить новости и новинки ❤️❤️❤️br А ещё я веду телеграм-канал Зена Тирс в поиске (ссылочки ставить нельзя, к сожалению), где делюсь всяким личным, заходите, буду рада ❤️

15

Сердце подпрыгнуло к горлу.

Я отложила десертную ложечку и промокнула губы салфеткой. Разгладила складки на платье, стараясь унять бешеное сердцебиение.

— Пойдём, — проговорила мама.

И мы вышли на крыльцо.

Папа как раз спешивался с пегого рысака с длинной гривой и что-то на ходу говорил своим помощникам по поводу вещей в телеге, заехавшей во двор за ним следом.

Нас он пока не замечал.

Я облизала пересохшие от волнения губы и прикусила язык, чтобы вернуть себе контроль. Ощущала себя, словно двоечница перед самым важным экзаменом.

Папа наклонился посмотреть на копыта своего коня. А я рассматривала его мощную фигуру и удивлялась, что отец как будто совсем не постарел — вероятно дело в том, что он постоянно занят физической активностью — гибкость и осанка у него, будто у молодого мужчины. Широкий разворот плеч, рост под два метра — он всё тот же внушающий страх большущий опасный маг. Разве что волосы стали совсем белыми. Но от этого отец выглядел только грознее.

Закончив с конём и передав поводья одному из своих людей, отец двинулся к крыльцу. И, наконец, увидел нас с мамой.

Суровый взгляд впечатался в меня и чуть было не прожёг дыру.

Сердце замерло и не смело биться, а по позвоночнику пробежала предательская капелька холодного пота.

Я быстро опустила взгляд, принимая самый покорный вид. Вся моя жизнь теперь в руках отца — нельзя показаться ему дерзкой.

А он приближался.

Тяжёлые шаги загремели по ступеням. До меня долетел его запах — от отца пахло лесом, костром и прелыми листьями.

Я подняла взгляд, но отец прошагал мимо меня, словно меня тут не было. Он потянулся к матери, чмокнул её в щёку — обычное их приветствие, ещё в детстве он дарил ей этот лёгкий поцелуй с самого порога.

— Привет, Грета, — поздоровался с мамой.

— Лиам, у нас гости, — проговорила мама и показала на меня взглядом.

— Привет, папа, — произнесла я, затаив дыхание.

— Подай мне обед в кабинет, Грета. И никого ко мне не пускай, мне надо поработать, — хрипло произнёс отец и даже не повернулся в мою сторону. Даже краешком глаза не взглянул!

Сердце рухнуло вниз.

Отец скрылся в доме, а я осталась стоять на крыльце неприкаянная. Нутро просто выворачивало наизнанку.

— Я поговорю с ним, Алисия, — утешающе произнесла мама.

— Я сама, мам, — сказала я, стискивая челюсти.

Я не собиралась сдаваться, не для этого я приехала. Покорность моя осталась у той женщины, которую муж сослал в монастырь. А я не она — я другая. Та — умерла. А я буду жить. И буду жить по-другому.

Я ведь уже не та девочка, которую воспитывал отец, я взрослая женщина, жизнь прожила, роды, предательство мужа… Я должна сделать это — поговорить с отцом на равных. И должна быть твёрдой. А ещё мудрой и гибкой — то, на что не способны мужчины.

— Ты подай ему обед, мама, как он просил, — произнесла я. — А потом я к нему зайду. Пусть наш разговор будет на сытый желудок.

— Хорошо, — кивнула мать, а в глазах её разгорелись огоньки.

16

Мамочка покорно ушла в дом, а ведь под её кротостью скрывалась огненная душа. Иногда, нечасто, она показывала характер, не зря у неё за плечами имелась медаль за окончание института благородных девиц — моя мама была очень одарённой магиней. Но папа, конечно, имел огромный авторитет в семье и спорить с ним было смерти подобно. Женщина должна быть покорной — этому нас учили с детства.