— Мы все поправим за несколько дней, Лив. Если вливать в тебя магию слишком большими порциями, то будешь ходить как пьяная. И, хорошо, крак с вами, я выступлю и объясню малышне, какую честь им оказали, приняв в пансион, где всем заведуешь ты. 

Я благодарно коснулась его плеча… Вот как понять, в чем дело? Его рука отдавила мне запястье, но мне так приятно, будто это не тяжелая мужская ладонь, а самый ласковый из медицинских артефактов. Кончики пальцев там, где я до него дотронулась, нежно пощипывало. 

Интересно, он чувствует что-то необычное… И что он вообще чувствует? Я посмотрела в глаза Родерику и словно провалилась в два бездонных омута. Губы защипало точно так же, как пальцы, только сильнее. Маг наклонялся все ближе, а, может, это я слишком резко подалась ему навстречу. 

Наши губы почти соприкоснулись. В конце концов это идеальный вариант для восстановления его равновесия и моего ресурса… Однако деликатное покашливание не дало этому поцелую случиться. В дверях стоял доктор.

— Эмм, я счел нужны поторопиться, пока вы… ммм… не взошли на трибуну…

— С пациентом не все ладно? — перебил его Родерик.

—  Абсолютно все неладно. У него множественные переломы и ушибы. И самое серьезное магическое истощение, какое я когда-либо наблюдал… Это крайне не похоже на единичный энергетический удар, какой вы описываете, леди Бланш. В порядке самообороны, разумеется…. Эммм, я взял на себя смелость начать лечение универсальным кристаллом. Дознаватели теперь, к сожалению, не смогут идентифицировать характер повреждений, потому что этот лечебный инструмент сводит все в кучу, вернее, в общую слабость. Граф не встанет раньше, чем через полгода. И, не менее досадно, он не сможет вспомнить ничего из того, что произошло с ним перед полученной травмой. 

— Бартоломью, я так вам благодарна, — от переизбытка эмоций я забыла про заикание. — За графом Санти через час прибудет повозка, чтобы доставить его в столицу. 

— Что вы, леди Бланш. Вы выучили двух моих девочек, у меня процветающая клиника в Говардсе… А эти… эти высокогорные бара… высокородные господа...  Не надо держать народ за идиотов. Земле нужны Светочи, а они исчезают неизвестно куда. Точнее, известно...

Зеркис осекся, глядя на Родерика, но князь не проронил ни слова. Когда лекарь вышел, мужчина помог мне подняться.

— Что же, пора. Выступать перед толпой любознательных и непоседливых юных магичек все равно что взойти на эшафот. Взамен мы сегодня обедаем вместе, Лив. Без детей и репортеров. Отказа я не приму. 

Глава 24.

Праздник прошел замечательно. Родерик, как бы он на себя ни наговаривал, умел удержать аудиторию. Я читала некоторые его выступления в Совете, а здесь — просто откинулась на спинку раскладного стула и наслаждалась интонациями и выразительностью. 

Князь коснутся истории Фересии, становления магии и тех славных женщин, которые во все времена тащили страну вперед, несмотря на попытки мужей и сыновей затеять очередную войну. Он упомянул и свою мать, Клавдию Конрад, основавшую первые в наших землях школы для девочек. И девочек-магичек в том числе. 

Даже Белинда не сумела бы выступить лучше. По-моему, князь — прирожденный оратор. Ну, или я слишком пристрастный судья.  

А дальше началось веселье. Летиция не сумела удержать рот на замке и умудрилась вставить в короткую пятиминутную речь несколько аллейских ругательств. Старшеклассницы встретили каждое из них аплодисментами.

Когда довольная мисс Браун поднялась на преподавательскую трибуну, я не могла ее не одернуть:

— Летти, своим лексиконом сапожника из Аллеи ты заразила всю школу. Знакомые мне мужчины не позволяют себе таких выражений.

Заместитель приподняла, а затем изогнула брови, явно намекая на то, что начальница тоже грешна.

— Я ругаюсь исключительно про себя, слава Богине. Сколько раз просила не подслушивать мысли. А вот в письмах-отзывах на наших выпускниц работодатели иногда недоумевают, откуда «чудесные, благовоспитанные и в высшей степени квалифицированные девицы» знают такие слова. 

Летти молитвенно сложила руки:

— Ну, Лив, ты же в курсе, что мне иначе никак. Я ловлю слишком много лишнего в чужих головах, сколько блоки ни ставлю. Нецензурная брань на изящном аллейском — музыка для моих ушей. Мы же договорились считать это визитной карточкой пансиона… Мужики ругаются на грубом фересийском, тебя это не смущает. Дамы из свиты королевы половину фересийских слов заменяют на аварские, да еще безбожно коверкают родной язык…

— Но не при поступлении же первоклассниц, дорогая! Зачем им знать, что свекровь собаки обещала сделать со своим племянником?

Главная по воспитательной работе уже открыла рот, чтобы выдать куда более витиеватую фразу, но кое-как удержалась. 

— Я знакомлю девочек с переливами аллейского. В этом нет ничего предосудительного. Чтобы узнать перевод, им надо открывать словарь. А ведь аллейский начинают преподавать лишь с шестого класса.