Распахнула в кабинете обе створки окна. Скоро полдень, и я уже закончила обход классных комнат, который всегда совершала в первый учебный день каждую неделю. Четыре часовых урока подошли к концу, а младшие девочки отправились играть в парк еще раньше. 

Оба первых класса разместились на одной лужайке. Кажется, я вижу белокурую макушку Ангелины и высокий рыжий хвост принцессы Марии. Белинда и Розалин, ментор класса Марии, разложили полдник прямо на траве. Точнее на покрывалах — и натянули полог, не пропускающий насекомых. 

Не забыть чиркнуть учительницам, чтобы не переусердствовали с количеством блюд. Ранним вечером запланирован торжественный общешкольный обед в честь сорока девочек, которые присоединились к нам только сегодня. Впереди у них, если Гретхем устоит, еще девять лет обучения. Моя задача сделать так, чтобы они вспоминали это время с удовольствием и гордостью.

Сложенные вместе, оба письма вспыхнули синим пламенем в корзине. Не всегда у меня получалось довести своих девиц до диплома. Серена, как рапортовал наш лекарь Бартоломью Зеркис, так и не пришла в себя, хотя он ожидал, что она проснется утром. Беспамятство, вызванное резкой отдачей сил, могло смениться более опасным состоянием. Бартоломью предложил подождать еще пару часов, а потом выводить ее из сна. 

Лидия же вместе с родителями отправилась в Соттелсби, чтобы оказаться в числе первых горожан, которых, по традиции, примет король, прибывающий на новое место. Паладиосы этим утром отвалили муниципалитету за эту честь круглую сумму. Об этом меня предупредил Родерик, записка от которого пришла на полчаса раньше, чем приглашения в Орси.

О планах Стефана и Стеллы народ оповестили позавчера, поэтому очередь просителей сформировали через аукцион. Кто быстрее расстался с суммой побольше, тот и попадет под очи величества. 

Из приемной послышалась возня. Взглянула на часы. До обеда ни я, ни Мэри никого не записывали, но это мог быть лавочник Корп со своей племянницей. Дверь ударилась об стену так, что портреты виднейших ученых Фересии закачались вместе с рамами. Я подняла глаза в полной уверенности, что это не Леонид.

— Прекрасная затворница, спрятавшаяся в этих пропахших серой местах и окружившая себя гарпиями… Я обездвижил одну из них. Не серчайте, Оливия… Хотя… что вы мне сделаете? Поставите в угол?

Граф Санти облокотился об стену и подарил мне улыбку, которую считал многозначительной. Зубы у него по-прежнему белые, а вот глаза помутнели окончательно. И Стефан собирался назначить этого подлеца моим ухажером… Мы не виделись более десяти лет, а я бы не встречала его еще лет сто. 

За его спиной заметила Мэри, осевшую на стул в неестественной позе, и машинально схватилась за сережку в правом ухе. 

Я всегда так делаю, когда нервничаю. И еще совершаю разные другие рефлекторные действия. С полки сорвался словарь фересийско-аллейского языка, чтобы приложить Санти по затылку.

Глава 21.

Книга сгорела на подлете, а ведь это редкое, почти коллекционное издание. Не нужно забывать, что Лайонель Санти всегда слыл талантливым магом. Рядом со Стефаном он мог усиливаться за счет артефактов, которые коллекционировал король… И все тех же несчастных Светочей. 

— Ай-ай-ай. У вас хоть и частная школа, доходы все больше от пожертвований. Каждый год набираете все больше белошвеек, голодранок… И главный жертвователь — королевская семья. Да вы портите имущество короны, страшная вы женщина… — граф издевательски поклонился. — Но это я зря. Для дамы, перешагнувшей тридцатилетний рубеж, шикарно выглядите. Но Стефан любит помоложе, вы же понимаете. После нашей беседы, если не возражаете, прогуляюсь, осмотрюсь... Уверен, ваши девочки с огромной радостью отправятся на бал, чтобы порадовать короля. В этом возрасте они такие темпераментные... Ой, простите, кому я рассказываю. В молодые годы у вас под ногами земля горела.

Кто бы сомневался, что граф вывалил столько грязных намеков-угроз отнюдь не случайно. Он не собирался дать мне оправиться после первого шока. Тоже рассчитывал, что я нападу и мне можно будет вменить покушение на королевского посланника? За кого же он меня принимал… 

Тем не менее, нарочито спокойно поднялась из-за стола. Руки сложила на груди, показывая, что резкие движения исключены. Присела на краешек стола прямо перед ним, от чего у Лайонеля глаза стали раза в два больше отведенного природной размера. 

Вокруг нас вспыхнула восьмиугольная печать. Каждая стихия в ней дублировалась дважды. У Санти их всего две: нормально развит воздух и чуть менее — вода. В таком окружении он бессилен. 

— Поговорим, граф? Что это за демонстрация едва развитых мужских причиндалов? Трясите ими в другом месте. С сегодняшнего дня вы персона нон грата в моем заведении. Вы же понимаете, что каждое вами сказанное слово записывалось…