Мы поднялись в мою спальню. Я отстегнула верхнюю перемазанную юбку и тут же предупредила, увидев, как хмыкнула подруга:

   - Даже не спрашивай!

   - Почему? Любопытно же, - ее глаза заискрились весельем. – У вас медовый месяц, конечно, но чтобы вот так? 

   - Смешно тебе, - вздохнула, достав из сундука другую юбку. – Столько пирожных испортила, ужас! Поможешь? – попросила, начав застегивать потайные пуговки.

   - Конечно, - тетка принялась за дело. – Рада, что у тебя здесь все хорошо. Кстати, я сходила к дяде, как ты и просила. Повернись.

   - И что сказал? – встала к ней лицом.

   - Ничего толком, - Джанет поправила пристегнутую юбку. – Пытала его за чаем с любимыми эклерами, специально коробочку захватила. Обычно он за них готов любой грех отпустить, - хихикнула. – Но про твою маму так ничего и не соизволил рассказать. Зелье дало сбой. 

   - Как жаль.

   - Но ты права, он точно что-то знает, по всему было видно. 

   - Вот и мне так показалось, когда недавно с ним в городе встретилась, - задумчиво поправила складки юбки и отошла.

   Ткань переливалась в свете, что лился из окна, рождая темно-синие искорки. 

   - Прости, что не смогла помочь, - повинилась Джанет, проведя пальцем по корешкам книг на полке. – Но, знаешь, у меня есть одна мысль, как разговорить дядюшку.

   - И как же?

   - Моя служанка навела справки среди челяди Григорио, - тетка улыбнулась. – Она у меня толковая, как Розетта. Так вот, оказалось, епископ навещает могилу твоей матери дважды в год: на день ее рождения и в день смерти. И делает это как раз после дневной службы в соборе.

   - Завтра как раз вторая дата! – потрясенно ахнула я. 

   - Ездит он туда один, так что не будет молчать из опасения, что кто-то подслушает. К тому же, если будешь настойчива, то вряд ли он найдет силы соврать или промолчать, стоя над прахом леди Марджерит-Сэйнт.

   - Спасибо, Джанет! – я порывисто обняла тетку. – Что бы делала без тебя!

   - Всегда пожалуйста, - она улыбнулась. – А теперь давай-ка рассказывай, что у вас с драконом происходит? Как дела с муженьком? 

***

   Вряд ли на земле есть места более умиротворяющие, нежели кладбища. Ничто не учит смирению так, как прогулка вдоль могил. Все, кто жили, страдали и были счастливы, как и ты сейчас, чего-то желали, против чего-то негодовали и интриговали. Но потом их срок подошел к концу, и они покорились извечному закону жизни и смерти. 

   Я шла вдоль бесконечного ряда надгробий, чувствуя, как привычно щемит сердце. Грусть была светлой, по щекам текли очищающие слезы. А вот и ангел, простерший крылья над местом упокоения моих родителей. Ирония судьбы, теперь, когда говорю, что отправляюсь к маме и папе, это значит – на кладбище…

   - Здравствуйте, мои хорошие, - прошептала и положила на серебристые плиты по букету белых лилий. – Скучаю по вам…

   Горло сдавил спазм, я разрыдалась. Как же тяжело без них обоих! Словно жила, закрытая от всех бед их сильными крыльями, а теперь осталась одна, сиротой, которую пронизывает до костей ледяной ветер. 

   Шорох позади отвлек меня. На плечо легла теплая рука.

   - Не плачь, дитя, они в лучшем мире, с Господом, - произнес епископ Палау, встав рядом. 

   - Вы правы, - достала платок и вытерла щеки, вспомнив, с какой целью пришла сюда. – Вот только оказались они там не потому что пришло их время. Ведь так?

Глава 24 РомантИк

   Рука тут же соскользнула с моего плеча. Кажется, священник понял, что угодил в ловушку.

   - Скажите, Григорио, что вам известно о смерти моей мамы? – в лоб спросила, повернувшись к нему. – Умоляю вас, заклинаю – светлой памятью моих родителей! Неужели вы сможете отказать мне в праве на правду перед их могилами?

   - Алина, иногда правда губит жизни, - не глядя на меня и хмурясь, тихо ответил он.

   - А порой без правды и жить никак! – парировала жестко. – Ответьте мне, отче! 

   - В твоем случае неведение – благо! – отрезал он и, резко развернувшись, зашагал прочь.

   - Я все равно узнаю правду, с вами или без вас! – крикнула вслед, зло комкая носовой платок. 

   Без сил опустилась на колени перед надгробными плитами, укоряя себя. Надо было быть сдержаннее, не стартовать с места в карьер, сама ведь отпугнула епископа! Не выдержала, сорвалась, сама виновата. У меня ужасный характер!

   Когда вернулась в таверну, вечер уже наливался янтарным мирным светом, заставляя чувствовать себя мушкой, угодившей в каплю смолы. Сковало, стиснуло, не шевельнуться, полнейшая беспомощность. 

   - Алина, что с тобой? – встретив в дверях, ахнул Рэйчэр.

   Взглянула в его зеленые глаза, налившиеся тревогой, но даже ответить ничего не смогла. Просто разрыдалась, как ребенок. 

   Дракон больше ничего не спрашивал, подхватил на руки и отнес меня в спальню. Уложил на кровать, лег рядом, и я прижалась к нему, выплакивая свое горе.