Женя ведь и заманил меня на этот теплоход под предлогом отдыха. Посидишь, сказал, и отдохнёшь. Переключишься. Ну что-то не очень выходит переключаться; пока были в Северобайкальске в зоне связи, тоже звонили все кому не лень и спрашивали: Евгения Ивановна, что делать. Работать, мать вашу, работать. И всё получится.

Вообще, эту неделю на теплоходе я не живу, а существую — сплю плохо, потому что качка, ем, не глядя, только слушаю Женино бурчание, что снова не то приготовили, Алина того и гляди убегает и строит глазки кому-то из команды, а Женя с парой друзей то рыбу ловят, то пьют. Вообще, это, конечно, традиция такая, только вот меня-то было зачем в эту вашу традицию тащить? Рыболовство меня не радует, спокойно на воду потаращиться и то не выходит, потому что всё время что-то случается. То потерялся Женин носок, то ему положили еду не в ту миску или налили чай не в ту чашку. То ещё какая засада.

Иногда я думаю, что меня взяли в это путешествие, чтобы было кому справляться с мелкими бытовыми засадами.

* * *

— Слышь, кум, что кот-то принёс?

— Да куда ж не слышать. И зачем нам тут… это?

— Нас не спросили, понимаешь. Как всегда.

— Ну, вот. Когда это было, чтоб нас спрашивали?

— Да никогда.

— И что теперь? Приедет, наведёт тут свои порядки. Нам оно надо?

— Не надо, вот те крест.

— Оно, конечно, земля, владения, да кому они были нужны, те владения? Никому и никогда. А это что такое случилось?

— Вот приедет — узнаем, что случилось.

— Живого места от нас не оставит — от короля-то да к нам сюда. Будет драть, как сидоровых коз, и ещё не пойми что хотеть.

— Спросит ведь, как пить дать спросит: почему у сарая крыша сгнила да кто сундуки растащил.

— И кто лестницу в подпол сломал.

— Мыши… сломали.

— Скажет — больно здоровы были те мыши. Не бывает таких.

Вздох.

— То-то и оно, что не бывает. Или бывает. Кто их знает, этих, которые с той стороны, какие там у них мыши. Оттуда пришли и всё сожрали.

— И обратно ушли?

— И обратно ушли.

Помолчали оба.

— И где мы будем добывать харч, к которому та особа привычна? Особа знатна и богата, поди, нашу рыбу и есть не станет. От одного запаха кони двинет! А уморим — скажут, виноваты. Опять солдат пришлют.

— Да чего пришлют, тем, что наверху, приказ отдадут — и всё, плакали мы с тобой. А у меня жена да дети, и у тебя жена да дети. И кто о тех детях потом заботу проявит? К столу позовёт? Одёжку новую справит? Ремеслу обучит? А никто.

— Так я, кум, о том тебе тут и толкую. Беда пришла — отворяй ворота.

— Не хочу.

— И я не хочу. Никто не хочет. Но кто б спрашивал, да?

— Да.

— А что делать-то?

— Не знаю.

— И я не знаю.

— И никто не знает. Или знает?

— Отца Вольдемара спроси.

— Боюсь. По лбу треснет и скажет, что… как это он говорит… удары судьбы нужно принимать с достатком, вот.

— Не с достатком, дурень. С достоинством.

— Точно. С достоинством.

— А рука у него ой какая тяжёлая.

— Потом три дня в ухе будет звенеть.

— Не без этого.

— Не пойдём к нему.

— Не пойдём, нет.

Помолчали немного.

— Это что, выходит, придётся самим?

Тишина.

— Ну, выходит, что так.

— А вдруг не сдюжим?

— А чего не сдюжим-то. Должны. Чай, не первый день на свете живём.

— Так-то да.

— Вот.

— Когда там, отец Вольдемар сказал, корабль-то придёт?

— Да третьего дня.

— Не, не успеет. Бурей пахнет.

— Если капитан не дурак, то поторопится и успеет.

— А вдруг не местный?

— Кто ж доверится-то не местному?

— Ты прав, никто.

— Как приставать будут, надо в оба смотреть. Момент поймать — и тогось.

— Приставать будет у чёрного камня, там глубоко.

— Вода холодная.

— Опомниться не успеет, как уже рыбы да раки обглодают.

— А мы вроде как и ни при чём.

— Точно.

— По рукам?

— По рукам.

* * *

— Именем его величества! Маркиза Женевьев дю Трамбле признана невиновной в покушении на его королевское высочество Франсуа Лимейского! И его величество Луи в милости своей дарует маркизе дю Трамбле владение Тихая Гавань! И приказывает отбыть туда незамедлительно, завтра поутру!

Площадь шумела.

— Чего? Отравительнице владение?

— Да ты не понял ничего, чем только слушал, глухой, что ли! Ты знаешь, где эта Гавань? Я вот нет. Провинции такой нет, и про замок с таким названием я тоже не слыхал отродясь!

— Это далеко, очень далеко, где-то на краю света. При прежнем короле отыскали да гарнизон поставили, помните, так же кричали на площади?

— А, так это та дыра, куда ссылают неугодных?

— Молчи, дурак, никого никуда не ссылают! Отправляют на службу именем короля. Даже не на каторгу.

— И что, кто-то вернулся и рассказал, что за служба?

— Так вот нет.

— Лучше молчать о таких делах.

— Вот и молчи, если не хочешь, чтоб длинный язык укоротили. Лучше посмотри на бабу, что в ней такого? Дохлая и замученная!