«Зачем мне ты, когда уже есть она?»

Сердце упало к ногам. Я едва не разжала пальцы и не выпустила вырывающуюся Мирию. Провал. Он меня не хочет. Я хуже этой стервы, не настолько опытна, не привлекала.

Конечно, такому мужчине вряд ли понравится простая девушка. Он казался сытым львом, который нежился на солнце. Его не заботили другие. Не заботили мои проблемы и я сама. Казалось, толкни я Мирию обратно к его ногам, не расстроится и дальше продолжит наслаждаться всем, что подарит эта шлюха. А я… Что во мне особенного и почему он должен отказываться от уже предоставленного лакомства?

Стало горько.

– Я лучше! – сказала настойчиво, убеждая саму себя.

– Не заметил.

Он не заметил… Конечно, потому что до этого я пыталась показать себя не с самой лучшей стороны. И что теперь? Значит, эта коза лучше? И чем же? Отменно орудует языком?!

Я выпила залпом протянутый виски, надеясь получить хоть каплю смелости. Планировала упасть перед правителем на колени и наглядно продемонстрировать, что не сильно уступала Мирии. Но стало противно. Я не она! И повторять за ней не стану! Разозлившись на эту девицу, ведь из-за нее монахиня может снова приставить к моему горлу нож, я рывком подалась к ней, чтобы... Не знаю, вероятно, чтобы напугать.

Правда, не успела я решить для себя, как действовать дальше, уловила движение сбоку.

Глаза правителя зажглись интересом. Вся расслабленность испарилась.

Почему?

Решив проверить свою догадку, я переместилась девушке за спину, прошептала на ухо, чтобы порадовала правителя и поласкала себя. Вот так, со стоном. Медленнее, ниже. Да, именно так, не останавливаясь.

Я словно поймала нить, за которую осталось потянуть, намотать на кисть, ни на миг не ослабить. Еще, ближе, ближе. Продолжать в том же духе, не задумываться о зрителях и точно не пасовать.

Прямой взгляд. Игра словами. И словно не было больше никого. Лишь я и он, напряженный, сосредоточенный, ловящий каждое движение моих губ.

Я укрощала льва. Манила сочным мясом, звала полакомиться с рук. Опасалась, что откусит по локоть, но уже остановиться не имела права. И мясом этим была Мирия.

А потом был прыжок.

Он подхватил меня на руки в зале переговоров и вскоре бросил на кровать в безлюдной комнате. Навис сверху. Не удосужился раздеть меня или снять что-нибудь с себя. Достал свое внушительное орудие, оттянул в сторону мои трусики и вошел. Грубо, резко, до упора. Вырывая крик и вызывая сноп искр из глаз.

Я была совершенно не готова. Вот он, гнев разъяренного льва.

– Что-то не так? – забеспокоилась, понимая, что вот уже пару секунд мужчина странно смотрит и не двигается.

– Ты слишком узкая.

– Это плохо?

– Не девственница хоть?

– Думаю, уже поздно о таком спрашивать. Может, продолжим?

Он наклонился к моим губам, но я увернулась от поцелуя – под губой до сих пор был спрятан стручок. Скованно улыбнулась.

– Пожалуйста, без этого.

– Я неприятен тебе?

– Спросил тот, кто уже вставил в меня член, – пыталась я говорить непринужденно, словно не чувствовала его в себе, а мы не являлись друг для друга незнакомцами.

– Как пошло, – в глазах правителя заблестели смешинки. – Скажи что-нибудь отрезвляющее.

– Зачем?

– Я на пределе. Если не сдержусь, тебе будет больно.

От удивления я едва не проглотила стручок. Поддалась мужскому очарованию, провела пальцами по гладковыбритому подбородку, но мужчина убрал мою руку.

– Не люблю нежности.

– Поняла, без нежности. А что любите?

Я сглотнула от мелькнувшей полуулыбки на его губах. В груди сдавило. Я даже испугалась за свою жизнь, настолько зловещим показался в этот момент правитель.

И с ним я сейчас лежала в постели!

Или, если быть точнее, под ним.

Захотелось поскорее выбраться отсюда, сбежать от него, но я не позволила страху взять верх. Призывно пошевелила бедрами. Вскрикнула от нового толчка, от которого все тело прошибло током.

Так необычно. Ново!

– Еще.

– Уверена?

Я закивала. Мужчина рыкнул, уткнулся носом в мои ключицы и, выйдя, ворвался в меня до упора. Мощно, яростно, дозированно. При этом сотрясаясь мелкой дрожью от необходимости снова медлить.

– Еще!

– Ты слишком узкая, не справишься, – замотал он головой.

– Еще, – вцепилась я в налитые свинцом плечи.

И он сорвался. Пытался делать остановки, но те сокращались и сокращались. Я терялась в очень ярких ощущениях. Тонула в сокрушительных толчках, каждый раз сопровождающихся чем-то бешено-острым, пронзающем все тело, доводящем до исступления. Не бывает ведь такого, чтобы невыносимо сладко, у непозволительной грани, на самом краю. Но ведь именно так и было. Когда пора лететь, но ты еще держишься из последних сил. Цепляешься за разум. Уже не существуешь.