Поужинав, подошла к окну и распахнула его, впуская в комнату ночную прохладу. Меня обдало совершенно умопомрачительным ароматом лаванды. Я с удовольствием вдохнула его и на миг закрыла глаза, наслаждаясь трелью цикад.

Только сейчас, впервые с момента, как попала в этот мир, получила возможность осознать произошедшее: несостоявшаяся свадьба, бросившие Эстэшу родители, обедневшая тётушка, милая кузина, – теперь всё это осталось где-то позади.

У меня было ощущение, будто я попала в бурю на утлом судёнышке, но теперь волны улеглись, и его прибило к берегу. Мне действительно было спокойно на сердце, ведь моя сестра где-то там очень-очень счастлива!

А я должна сделать всё возможное, чтобы остаться здесь и выполнить волю богини. Разложив на подоконнике дары пресветлой Сельвии, я внимательно рассмотрела шарики, похожие на обычное стекло. Погладила гладкую поверхность, посмотрела на свет, но так ничего нового не обнаружила.

– Как говорится в сказках, – собрала все шарики обратно в мешочек и спрятала под подушкой. – Утро вечера мудренее!

Но утро оказалось громким.

Пробудившись от звука разбитого стекла, подскочила и уставилась на камень, лежащий на полу в сверкающих осколках. К снаряду был привязан клочок мятой бумаги.

Глава 10

Не успела я подняться и подтянуть поближе дедушкины тапки, чтобы не пораниться об осколки, как раздался звук, больше всего похожий на выстрел. Я замерла в испуге, а дверь в комнату распахнулась, и фурией влетела Терса.

Волосы растрёпаны, чепчик болтался на завязках сзади, ночное платье развевалось парусом, а широко распахнутые глаза сверкали праведным гневом. При виде разбитого окна девушка застыла на миг, а потом сжала кулаки и выкрикнула:

– Проклятый Сат! – резко выставила руку, показывая в сторону коридора. – Я видела, как этот придурок мчался отсюда на лошади! Слышала выстрел? Надеюсь, дедушка попал Новэрсу прямо в его тощий зад!

– Терса, барышням из аристократических семей так говорить непозволительно! – послышался недовольный голос тётушки, но сама она не спешила покидать свою комнату. – Кто возьмёт тебя замуж, если будешь так выражаться?

– Ина! – не обращая внимания на ворчание матери, громко позвала служанку кузина Эстэши. – Принеси веник и совок. Немедленно!

Когда служанка убрала осколки, Терса подошла к окну и задёрнула штору, чтобы не было видно дыры в стекле, а потом вернулась ко мне и села рядом на кровать. С любопытством глядя на камень, который я задумчиво крутила в руках всё это время, поинтересовалась:

– Чего этому идиоту от тебя нужно?

Я посмотрела на Ину, которая изо всех сил делала вид, что занята приборкой, хотя осколки уже были убраны, а от пыли и паутины я ещё вчера избавилась. Терса поймала мой взгляд и велела:

– Выйди вон!

– Угу, – огорчилась любопытная девушка.

Но всё же поплелась к выходу, даже дверь за собой закрыла. Но Терса, встав с кровати, неслышно подкралась к двери и резко открыла её, разоблачив тем самым подслушивающую служанку. Грозно указала пальцем в сторону лестницы:

– Принеси нам чая!

Убедившись, что Ина ушла, спешно прикрыла дверь и подбежала ко мне, нетерпеливо посматривая на записку, которую я только что отвязала от булыжника.

– Что там?

Я молча развернула бумажку, на которой было нацарапано несколько слов:

«Завтра на закате жду на нашем месте».

Терса возмущённо фыркнула и тихо проворчала:

– Неужели он полагает, что ты придёшь на встречу после того, как он ославил тебя на весь Гилдиар? – Она всё больше кипятилась и уже перешла на повышенные тона. – Сначала разболтал, как ты призналась в любви, а теперь смеет на свидание приглашать? Самый настоящий придурок!

– Терса, барышни из аристократических семей… – раздался приглушённый голос тётушки, и девушка, прикрыв рот, захихикала.

Я же задумалась об услышанном от кузины. Вчера я решила, что смазливый юнец мстит за туфельку, прилетевшую ему в лоб, но видимо ошибалась. Потом засомневалась: он единственный, кто присмотрел за брошенной всеми невестой. Даже пришла к выводу, что Сат переживал за Эстэшу, но стеснялся показать это и строил из себя грубияна и скандалиста.

Теперь поняла, что не строил. Я и в своём мире часто встречала людей, которые наслаждались тем, что другим плохо, и делали всё возможное, чтобы добыть ещё одну дозу грязных эндорфинов.

Таким ничего не стоило бросить бычок на колени девушке-инвалиду и обозвать меня пепельницей. Или от скуки в ожидании зелёного света светофора пнуть мою коляску, заявив на всю округу, что развелось тут калек.

– Не важно, что он думает, – я смяла записку и ловко закинула в мешок с вещами, которые надо было выбросить. – Я забыла всё, что связано с этим недалёким человеком. Даже не помню, где место, о котором он пишет.