На прогулку я взяла с собой Салли, попросив мальчика показать мне дорогу. Если я хочу, чтобы он начал разговаривать, важно установить доверительные отношения, а признать его важность и опытность в каких-то вопросах – один из вариантов. 

Пока мы ходили туда-сюда, на улице уже стемнело, и снег, тихо падая, укрывал землю белым покрывалом. Я любовалась пейзажем, когда вдруг услышала странный звук за пару домов от нашего. 

Будто кто-то скулил. Жалобно. С отчаянием. 

– Салли, посмотрим, что там? – спросила я малыша. – Вдруг кто-то нуждается в нашей помощи? 

Мальчик кивнул, и мы свернули в проулок, откуда раздавался звук. 

Что мы нашли? Облезлый, серый, грязный комок шерсти, размером со среднюю собаку. Он лежал в снегу, тяжело дыша и истекая кровью из впалого живота. 

Подойдя ближе, я поняла, что это была не собака, а белая (некогда) лиса или песец. В общем, что-то собако-лисоподобное. 

Я присела рядом, и сердце моё сжалось от жалости. Песец, а это похоже был он, был напуган и смотрел на мир стекленеющим взглядом. 

– Что с тобой, малыш? – тихо спросила я, протянув руку к несчастному животному. 

Песец медленно первёл на меня взгляд и отчётливо моргнул.

«Спаси меня. В обмен я буду служить тебе верой и правдой, ведьма», – раздался в моей голове чужой голос.

Глава 11

Повертев головой по сторонам, я посмотрела на песца с удивлением.

Это кто сейчас говорил? Или я с ума начинаю сходить?

«Помоги мне, ведьма» – снова раздался голос в голове.

И я мысленно задала совершенно тупой, но очень логичный в этой ситуации вопрос: «Кто здесь?»

– Я, – ответил тот же голос. – Пёс по имени Людвиг.

– Но ты песец, – мысленно возразила я и снова завертела головой. – Или тут ещё и пёс имеется?

– Ведьма, нам обязательно сейчас выяснять, какой я породы? – проворчал песец.

Мне кажется, он даже посмотрел на меня с укоризной. Ба, да я точно схожу с ума! Мысленно спорю с голосом в своей голове!

– Ты что-то больно болтливый для умирающего, – буркнула я в ответ. – И вообще, как мы разговариваем?!

– Мысленно. Как и положено фамильяру и хозяйке, – прошелестел песец. – Ты можешь мне помочь или нет?

– Малыш, извини… – начала я.

– Я не малыш, мне уже много лет, – оскорбился песец и снова недовольно покосился на меня. – Меня зовут Людвиг.

– Людвиг, – тяжело вздохнула я на чересчур принципиального песца. – Я не умею лечить, но у меня есть девочка, которая может. Я могу взять тебя на руки?

– Да, хозяйка, – его тихий голос становился всё хуже различимым.

– Эй, пес..ец, разговаривай со мной, не отключайся, – произнесла вслух я, осторожно подхватывая животное. – Салли, малыш, мы подберём эту собачку, хорошо? Она помощи просит.

Салли кивнул, а я аккуратно завернула почти невесомое животное в свой новый, подаренный Дженнифер шарф.

– Людвиг, с чего ты взял, что я твоя хозяйка? – задала я вопрос песцу вслух. – Эй, Людвиг, отвечай!

– Раз ты услышала меня, значит, контакт установлен, – после долгой паузы прошелестел песец. – Я принёс тебе клятву, и если выживу, буду её исполнять.

Домой мы почти вбежали с криками о помощи.

Мэдди, Молли и ещё три ребёнка гурьбой ввалились в прихожую.

– Мэдди, помоги, пожалуйста. Я тут подобрала собаку, попробуй вылечить его, пожалуйста, – попросила я, на ходу скидывая обувь и занося песца в общий зал.

– Это вроде песец? – нахмурился темноволосый мальчик-подросток, лет двенадцати. Видимо, Дерек, судя по описанию.

– Я ему тоже так сказала, но он утверждает, что пёс, – улыбнулась я, освобождая место на диване. – Отмоем его потом и разглядим.

– Такой хорошенький! – восторженно прошептала тёмненькая девочка-подросток. Видимо, сестрица Дерека – Кармен, она же Кара.

– Фобака, – проговорила последняя новенькая девочка – Элис, очевидно.

По возрасту она была близка к Салли, но уже говорила. Это хорошо. Вроде бы девочки действительно чаще начинают раньше говорить.  

Мэдди начала колдовать, приложив руки к ране песца. Животное редко-редко поднимало бока для вздоха.

Я забеспокоилась. Может, я зря это всё затеяла? А если Мэдди не сможет, как она новую неудачу переживёт? Нет. Буду верить в мою маленькую колдунью.

Затаив дыхание, я смотрела, как Мэдди наклонилась над песцом, творя самое настоящее чудо.

Лицо девочки было крайне сосредоточенным, а руки излучали мягкий свет. Остальные дети, столпившись вокруг, взирали на неё с надеждой и тревогой.

Чувствовалось, как напряжение в комнате нарастает, и каждый вздох, который делал песец, казался последним.

Пара томительных минут показались мне часом, но, в конце концов, свечение под руками девочки заставило края раны начать стягиваться, и песец задышал активнее.

Мэдди закрыла глаза, и я заметила, как её пальцы начали светиться всё ярче. Она, казалось, полностью погрузившись в процесс.

И вот, наконец, песец Людвиг, который утверждал, что он пёс, открыл глаза.