Продолжать разговор означало выдать слишком многое. Разум пока брал верх. Адриан должен был решить, что делать дальше, как подступиться к ней. Сейчас она должна уйти, и как можно быстрее.

— Убирайся! — рявкнул он и отстранился, сделав шаг назад.

Она обошла его по широкой дуге, спиной к стене, чтобы не выпускать из виду. Скользнула в дверь, задержалась на долю секунды — и швырнула в него белоснежную рубашку. Из нее выпала маска и приземлилась на пол между ними.

Девчонка бросилась прочь.

Адриан с трудом подавил порыв побежать следом. Сейчас, когда все на эмоциях, не время объяснять. Он подошел к маске и поднял. Повертел в руках. Свою он давно уничтожил, она не могла оказаться здесь. Кто бы ни подложил сюда эту маску, он точно знал зачем. Точно знал, кому предстояло ее найти.

Очередной предатель среди предателей. Достаточно близкий, посвященный в тайны. Пригретая на груди тварь. Найти которую стало первостепенной задачей. С девчонкой он разберется потом.

Дракон внутри не одобрял доводы разума. До безумия тянуло за ней. Как назло, комнату заполнял ее запах.

Адриан подошел к окну, схватился за ручку… но не открыл. Пусть остается. Пусть здесь побудет она. Он бы поверил, что нашел истинную пару, если бы не проклятье. Оно снова пыталось сломать ему руку. Он готов был отрубить ее, если бы от этого стало легче. Тело словно противилось метке. А без метки не разделить жизнь, не получить полную силу.

«Ни одна рожденная не станет его истинной парой». Фраза, которую он однажды в шутку произнес перед Шейном. Друг воспринял ее как простую отговорку. Нежелание выдавать настоящую причину. Но правда состояла в том, что эти слова и были его проклятием.

Их произнесла та сумасшедшая, сектантка с границы, которую привезли в столицу для показательной казни. Выкрикнула, увидев императрицу с синим свертком на руках. Отец расправился с ведьмой сам на том же месте, не дожидаясь суда. Эти люди поклонялись демонам, за это с ними обходились весьма жестоко. Она умерла — а проклятие осталось с младенцем.

Ни одна. Никто.

Адриан развернулся и направился к выходу. В первую очередь требовалось найти Шейна. Организовать поиски предателя, пока тот не натворил чего похуже. Имена подозреваемых вертелись в голове, и от догадок становилось больно. Кто-то близкий. Кто-то свой.

А потом он услышал крик.

Ее крик.

Глава 33. Нравится ли вам жить, Эбигейл Реньяр?

В глубине души я знала, что все этим кончится. Только почему-то воображение, растревоженное предвкушением до бессонницы, рисовало меня великой победительницей драконов, которая прямо сейчас выведет на чистую воду одного из них. И, конечно, ей за это ничего не будет, кроме почета и славы.

В реальности все оказалось наоборот, и теперь я совершала ошибку за ошибкой.

Сначала швырнула рубашку, вместо того чтобы унести с собой. Скорее всего, Адриан даже не стал бы меня останавливать.

Потом побежала по коридору, вместо того чтобы броситься в комнату Шейна, где должна была оставаться Миранда. Меня смутило, что она не вышла оттуда сама, ведь только собиралась проверить, не там ли телохранитель Адриана. Она уверяла, что Шейн должен быть в отъезде, а значит, задержаться в его комнате могла, только если ошиблась, и мне совсем не хотелось проверять, сколько одежды на них осталось к моменту моего позорного побега.

На глаза наворачивались злые слезы.

Что ж, Эби, ты нашла того, кто напал на тебя. Счастлива?

Нет. Я задыхалась от собственного бессилия. Оказалась так близко к доказательству, держала его в руках — и так нелепо потеряла. Избавится ли Адриан от маски или сочтет меня неопасной, уже не имело значения. Мне никто не поверит, потому что он будет точно знать, что я скажу. Слово против слова — так полиция разбирала мелкие споры в Эгертайхе. Если доказать, кто из двоих врет, нельзя, то слушали обоих, а потом вышвыривали вон — разбираться самим.

Мое слово против слова дракона: меня признают виновной во всем, в чем он захочет обвинить. И неважно, был в доме он сам, его телохранитель или кто-то еще. Я в ту ночь слышала троих, но ведь могло быть и больше. Неважно, хватал меня Шейн или другой. Я не смогу обвинить никого из них. Бессмысленно кусать за хвост, а шанс добраться до головы этого монстра я только что потеряла.

Я почти добралась до конца длинного коридора, когда сбоку открылась дверь. Что-то внутри меня внезапно завопило об опасности, но ни скрыться, ни затормозить я не успела. Нечто невидимое больно ударило по ногам.

Я с криком полетела на пол и инстинктивно схватилась за голени. На коже остались свежие ожоги.

— Кто разрешил тебе снова соваться сюда?! — Надо мной нависла белобрысая голова Эммы. Или Эллы, Шатти их разберет!

— Кажется, она не поняла с первого раза. — Рядом возникла вторая девица.

В конце коридора раздавались шаги. Одна из сестер повернулась, всматриваясь в полутьму. Вторая прошептала мне:

— Далеко не уходи, дорогая. Продолжим завтра.