— Кинжалы тоже считаются жульничеством. Ты хоть умеешь с ним обращаться?

Голод.

— Может, договоримся, Лара? — продолжал Гаррик, скользнув по ней хищным взглядом. — Когда человечишка умрет, я, возможно, забуду, что видел.

— Не надейся, — бросила Лара.

— Как будто я идиот, — фыркнула он.

Рука Гаррика метнулась с поразительной скоростью, и он метнул ветку, как копье.

Я сбила Лару с ног, и дерево полоснуло меня по руке, прорезая кожу под слоями грязи. Капли крови упали на землю.

Гаррик бросился к нам. Лара пыталась встать, я истекала кровью, а он уже сжимал в руке еще один заостренный обломок…

Холодная ярость накатила, сливаясь с кровожадностью кинжала в единый голодный порыв. Я чувствовала вибрацию его шагов через землю. Он снова целился в Лару, не воспринимая меня как угрозу — всего лишь человек, даже несмотря на оружие в руках.

Я позволила ему проскочить мимо, устремиться к ней…

И вонзила клинок ему в спину.

Боль.

Я повторила удар. Гаррик рухнул на землю, выронив палку. Глаза его расширились от изумления, когда я погрузила лезвие в его живот.

Накажи.

Я провернула его так же, как он когда-то провернул ветку в теле Уилфрида. Раздался пронзительный, отчаянный крик.

Убей.

Я перерезала ему горло.

Кровь хлынула алым потоком, стекая по шее, груди, впитываясь в почву. Его тело содрогалось, взгляд застыл, полным ужаса.

Пить.

Да, в этот раз кинжал мог пить. Он позволил мне ударить Гаррика несколько раз, хотя мог бы высосать из него всю жизнь в мгновение ока. Он дал мне возможность утолить жажду мести, которая так долго тлела внутри меня, — кровожадную, сырую, первобытную ярость, настолько мощную, что я даже не распознала её сразу среди привычных очертаний своего разума. Но теперь я принимала её. Приветствовала эту ярость, эту силу, это болезненное удовольствие. И когда жизнь покидала Гаррика, я прижала Кайдо к его горлу.

Кровь исчезла за считаные мгновения.

Вся — даже та, что пропитала землю. Каждая алая капля втянулась в выемку в центре лезвия, пока Гаррик не остался лежать неподвижным, бледным и холодным.

Жгучая ярость улетучилась, сменившись онемением. Лара смотрела на меня широко раскрытыми глазами, полными ужаса. И дело было не только в Гаррике, поняла я. Она боялась меня.

Мaркас застонал, и Лара тут же перевела на него взгляд.

— Нам нужно уйти, пока он не очнулся, — она осторожно протянула мне руку, помогая подняться.

Убей, — прошептал Кайдо.

Нет.

Я начинала дрожать. Не могла отвести глаз от тела Гаррика.

Я убила человека.

Неважно, что он был фейри. Неважно, что был моим врагом. Раньше я убивала только животных и Тварей. Но самое страшное — мне это понравилось. Я наслаждалась этим убийством. Какую часть этой жестокой радости дал мне Кайдо? А сколько её было во мне самой?

Я шла за Ларой, не видя дороги, не чувствуя ничего. Мы избегали троп, переходили вброд ручьи, чтобы запутать следы. Наконец остановились возле упавшего дерева — огромного, с переплетением корней, в которых можно было спрятаться. Я забралась в пространство между двумя корнями и села на покрытую гниющей древесиной землю.

Мы тяжело дышали, вглядываясь в лес.

— Ты его убила, — сказала Лара.

В животе скрутило от боли.

— Да.

— Что это за нож?

Кайдо довольно зазвенел в моей руке. Я взглянула на тёмно-красный камень в его рукояти — он всё ещё светился, напитанный кровью.

— Я не знаю. Просто однажды нашла его.

— Кенна… тебе это понравилось.

Я уронила голову, сдавливая глаза ладонью. От этого движения про стрельнула боль в руке, и я вспомнила про рану. Рукав был мокрым от крови и грязи.

— Это было ужасно, но во мне кипела такая сила… — я замолчала. Это было невозможно объяснить.

Лара положила руку мне на колено.

— Думаю, я понимаю. На Бельтайн я тоже причиняла людям боль. Знала, что это неправильно… но всё равно радовалась.

— Мне отвратительно.

— Он собирался нас убить.

— Знаю. И я бы сделала это снова. Просто… я буду видеть его умирающим в каждом своём кошмаре.

Мы больше не говорили ни о костре, ни о пище. Лара сотворила немного воды, и мы сидели, прижавшись друг к другу, дрожа от холода.

Лес был гораздо громче, чем мне казалось раньше. Земляные стены нашего укрытия приглушали звуки, но теперь я слышала всё: уханье сов, свист ветра в кронах, шорохи неизвестных существ в кустах. Несколько раз я замечала в темноте нечто длинное и низкое, но, замерев, ждала, пока оно уйдёт. В воздухе начали вспыхивать танцующие зелёные огоньки — красиво, как светлячки, но я знала, что это не они.

Я не видела кошмаров о Гаррике, потому что так и не смогла заснуть.

Лара, в конце концов, положила голову мне на плечо, но я не смыкала глаз до самого рассвета.