– Не дрейфь, ничего не будет! Потом мы ее мордой в котел – и все. Думаешь, станут разбираться? Ха! Решат, что сама: поскользнулась, ударилась и того… В прошлый раз же не искали…

«Прошлый? – Селль вдруг сообразила, о чем они. – Ниса! Девочка, которая две недели назад повесилась в углу сада! Сама. Вроде бы. А то, что все руки у нее были в синяках, а, может, и не только руки, так кому это интересно? Кому вообще интересны обитатели нищего приюта в заводском районе?..»

Что было дальше, Ленро помнила очень смутно и обрывочно. Жаркая и колючая волна дурноты, затопившая ее в одно мгновение, резкая боль за глазницами, будто туда воткнули нож, а потом… Потом что-то в ней словно прорвалось и хлынуло наружу.

Убила она тогда одного. Не потому что захотела остановиться, а потому что больше убить не получилось – выложилась, мгновенно и до самого донышка. Но орал тот так, что второй рванул к выходу не глядя. И не заметив приоткрытого погреба. Когда Селль, не совсем соображая, что и зачем делает, спустилась туда к нему, мальчишка почти умер – со сломанной шеей долго не живут. Но и пары секунд, пока она ошалело дергала его за руку, хватило, чтобы перекинуть вектора с себя на этот почти уже труп. Невольно. Все вышло как-то само собой, но в итоге очень кстати. А еще повезло, что первым прибежал на крик и нашел ее господин Шернол – их странноватый учитель математики со слабеньким даром. Темным.

Он явно что-то понял, но все равно представил дело так, будто кроме мальчишек, случайно поубивавших друг друга при спонтанной инициации, никого здесь и не было. Тем более что Селль – от ужаса, наверное – каким-то невероятным образом сумела опять закрыться наглухо. Да так, что аж до семнадцати лет, когда ее средненький дар все-таки проявился, аурой своей нигде и никогда не светила. Ну вот примерно как темнейшество сейчас, по этой причине ей как раз очень интересное. А все, что осталось у нее после того случая – странная способность чуять любой выплеск, даже самый слабенький, если тот происходил где-то неподалеку. И уж конечно она постаралась никому об этой способности не проговориться – ни тогда, ни потом.

И математик ее так ни о чем никогда и не спросил…

Что ж, сегодня она в какой-то мере отдала тот свой старый долг. Будем считать так.

– Госпожа Кертан, а как зовут вашего сына? – неожиданно спросила Ленро возле самой калитки. – Я что-то не помню.

– Отти. Отрант, то есть. А меня Дарив. Можете просто Ридой называть. И госпожой тоже не нужно, ладно?

– Тогда на «ты»?

– Да, конечно.

Глава восьмая

Дома Ленро собиралась первым делом незаметно предупредить Арделана, чтобы тот не вздумал высовывать нос из кабинета пока здесь гости, но не успела. Тот уже сидел в кухне, наперегонки с мальчишкой уничтожая остатки печенья из ее жестяной банки и молока из ее ледника. Увидев госпожу Кертан, темный спокойно мотнул головой, обозначая небрежное приветствие, и вернулся к своему занятию – видно, болтать с набитым ртом не желал, но и отрываться от процесса уничтожения съестного особого повода не видел. А вот Рида и ее сын изумленно уставились друг на друга – так что больше всего от этой неожиданной встречи растерялись именно они.

Отти, при их появлении замерший с так и не донесенной до банки рукой, очнулся, наконец, выудил оттуда печенюшку, откусил и лишь после этого солидно, явно подражая темнейшеству, кивнул матери. Чтобы тут же снова переключиться на угощение. И Селль его, в общем-то, понимала – выплеск дело серьезное. Есть после него хочется зверски. Да и Арделан, судя по нездоровому блеску в глазах, тоже выложился не слабо, когда стабилизировал мальчишку.

Растерялась и Ленро, но несколько по другой причине – когда увидела, как темный выкрутился из ситуации с уборкой. Никак не могла решить, то ли начать смеяться, то ли сразу переходить к вульгарному скандалу. Со стола посуду тот все-таки унес, но кучей сгрузил ее в мойку, плеснув сверху водой. То есть и навстречу ей вроде пошел, но и не особо прогнулся при этом.

«Дипломат, бесы его дери!»

В итоге Селль все же хмыкнула, загнала обратно готовые вырваться матючки и пошла наводить порядок. А заодно извинилась перед Дарив, успевшей подскочить к сыну и теперь нервно приглаживающей ему вихры:

– Тут немного грязно, присядь пока, – кивнула она на последний свободный стул. – Я сейчас…

– Не надо, сама все сделаю, – мать Отти позволила сыну вывернуться из ее объятий, отодвинула Ленро от мойки и привычно ловко поддернула манжеты, – а вам, вижу, переговорить сейчас надо. С господином…

– Фаурри, – Арделан справился-таки с печеньем и теперь к переговорам был полностью готов. – Я знакомый Селль еще с… э-э… Еще по армии. И обсудить нам с ней действительно кое-что стоит. Но сначала кое-что мы обсудим с вами. Я правильно понял, что вы мать этого достойного юного господина?

«Достойный юный господин» успел кивнуть первым – между двумя глотками из чашки с молоком.