Контроля хватило на миг — достаточно. Мой клинок вошёл ему в бок. Белая ткань пошла алым.

В зале прокатился общий вскрик; Свет тотчас притих. Торин уставился на распускающееся пятно, как будто не верил. Когда его взгляд взвился ко мне, я ещё никогда не видела такой ненависти.

— Тебе это вернётся, — прошипел он.

Опьяняющее, горячее торжество вспыхнуло во мне. Я показала ему средний палец — и бросилась к троим, что всё ещё сошлись за первенство.

Имоджен стало четверо: вихрь стали на паркете. Гектор ушёл от взмаха одной — и выругался, когда ответный удар с шипением прошёл сквозь пустоту. Друстан подхватил одну из «Имоджен» огненным смерчем и ударил на выверт.

Красная черта рассекла ему руку, перерубив выпуклую мышцу. Кровь капнула на пол, и настоящая Имоджен возникла у него сбоку, самодовольно подняв меч:

— Падает принц Огня!

Друстан выбыл.

Я встретилась с его разъярённым взглядом. Нечестная драка, когда один способен клепать бесчисленные приманки и исчезать по желанию.

Имоджен растворилась как раз вовремя — удар Гектора прошёл мимо. Я раскрыла чувства, поймала её в дроби сердцебиения. Потом протянула невидимую руку ей под рёбра, обхватила лёгкие — и сжала.

Имоджен захрипела, качнулась. Попыталась вдохнуть — я не позволила лёгким развернуться.

Мир поплыл. Я оступилась — и вскрикнула: Имоджен возникла прямо передо мной и метнула укол в центр груди. Я едва успела подставить клинок — но стали не встретилось, и её уже не было.

Иллюзия. А я, моргнув, ослабила хватку на настоящей. Она рвалась к Гектору смерчем, сталь мелькала неуловимо.

И тут, у него за спиной, Торин влетел обратно на импровизированную арену — бок пропитан кровью, глаза полны ненависти. Взмах мечом — и он отрубил Гектору голову.

Холодный ужас накрыл с головой. Голова, катящаяся по полу. Оскал, широко распахнутые глаза, фонтан крови… Мой меч поник, в ушах засвистело: зал взорвался визгом.

— Кенна! — голос Каллена прорезал как нож. — В сторону!

На одном паническом инстинкте я метнулась в сторону. Что-то свистнуло мимо — и тут же передо мной выросла Имоджен, оскалив зубы. На этот раз это была настоящая — видимая до кончиков ресниц, с сердцем, колотившимся в яростном ритме. Она выписала запястьем изящную восьмёрку — и при всей грации удар её меча встретил мой так, что меня отшвырнуло на несколько шагов. Я схватила её руку магией, обездвижила — и крики вокруг надломились, точно игла заела пластинку: сквозь визг пошёл рваный, жутковатый смех. На миг Гектор снова был цел — оскалившись, бежал к нам через море иллюзорных Имоджен; в следующий миг на полу лежало безголовое тело в растущей луже, а Каллен стоял на коленях, крича.

Голова гудела, горло стянуло так, что я едва не захлебнулась собственным страхом. Я перехватила магией горло Имоджен и заставила болеть. Мир дрогнул, мигнул — и я то видела бальный зал, где Гектор несётся мне на помощь, то тот, где он лежит в руках у Каллена, мёртвый.

Инстинкт дернул меня к Каллену — магия рванулась к побоищу. Сердце не билось.

Это не он. Там не было никого.

Я выбила у Имоджен колени, и она рухнула. Иллюзия рассыпалась — правда снова встала на место. Гектор был жив и уже подбегал к нам, дико улыбаясь.

— Держи её, — крикнул он.

Имоджен оскалилась — и метнула меч в сторону. Тот завертелся в воздухе и вонзился Гектору в бедро. Когда кровь принца Пустоты фонтаном брызнула на пол, толпа взревела.

Он выругался и опустил оружие. Побеждённый — и больше не мой союзник.

От шока моя хватка на теле Имоджен ослабла. Кровавая сила выдыхалась: пусть удары были короткими, но в сумме они высасывали меня до дна, и от непрерывной борьбы вперемежку с магией голова пошла кругом. В краю зрения вспыхнула вторая Имоджен — рефлекторная дрожь сорвала последний клочок контроля, и Имоджен метнулась подхватывать меч.

Я метнула по её нервам вспышки боли, как молнии, — она скривилась, но всё равно перла вперёд; в следующий миг её клинок со свистом отбил мой. Следом прилетел удар ногой в солнечное сплетение — меня вышвырнуло назад. Воздух вывалился из лёгких, а когда спина рухнула на паркет, по грудной клетке полоснуло — хрустнуло ребро.

Темнота и тишина обрушились разом.

Все свечи погасли; свет сочился только из лунной щели в новой трещине потолка. Толпы не было. Люстры и мебель оплели серые паутины, воздух пах пылью и тлением.

Имоджен стояла передо мной в серебряных доспехах и пурпурном полуплаще, с государственной короной на челе.

— Так всё и кончится, — сказала она.