Она ушла, унося бокал. Я нашла взглядом Торина и Ровену — они стояли у ледяной статуи Имоджен и хмуро провожали Гвенейру, покидающую зал. Взгляд Ровены щёлкнул обратно на меня — глаза сузились.

Я улыбнулась ей, подняла руку и помахала пальцами. Потом повернулась спиной, твёрдо решив и самой больше не пить вина на этих празднествах.

Глава 22

На восьмую ночь Аккорда Гектор устроил приём. Приглашение — серебряные чернила на чёрной бумаге — оказалось неожиданностью. Дом Пустоты устраивал немного мероприятий, а сам Гектор избегал почти всех пустяковых придворных развлечений. Я с трудом представляла его хозяином типичного вечера с напитками, приправленными ядовитой светской болтовнёй.

Вышло камерно: мы с Ларой, горстка аристократов Пустоты и несколько фейри Земли. Гостиная тонула в свечах и роскоши: мебель в чёрно-серебряном дамаске, большая кристаллическая сфера с графинами спиртного, полки с абстрактными скульптурами. Обсидиановые стены отражали дрожащие огоньки, а по полу стлался тенистый туман, обвивая нам щиколотки.

Среди гостей была Леди Рианнон, сильная фейри Земли и мать Талфрина. Величественная, с выразительными тёмными глазами и длинными чёрными косами. На её бархатном зелёном платье было вышито три золотые птицы, и у меня кольнуло сердце: я помнила, как у Талфрина в ночь его гибели был похожий узор.

— Леди Рианнон, — сказала Лара, сжав её руки. — Рада вас видеть.

— И я тебя. — Взгляд Рианнон потемнел. — Дом Земли многое потерял.

Лара опустила глаза:

— Прости. Талфрин был хорошим другом.

— Осколки бывают жестоки. — Леди Рианнон повернулась ко мне: — Принцесса Кенна. Мы ещё официально не встречались.

— Сочувствую вашей утрате, — сказала я, чувствуя себя омерзительно — живым доказательством того, чего Осколки не сделали для Талфрина. — Ваш сын всегда был добр ко мне.

— Доброта редко вознаграждается. — Её глаза заблестели, и она быстро прикрыла их ладонью. Мгновение спустя выпрямилась, вновь собранная.

Чудовищно, что в Мистее настоящие чувства — горе, любовь — стало опасно показывать.

— Ориана сегодня не придёт, — сообщила Рианнон Ларе.

Лара напряглась:

— Я так и подумала.

— Она позорит титул матери, как позорит титул принцессы, — в голосе Рианнон вдруг звякнула злость. — И мне не велела идти — мол, принятие гостеприимства Пустоты разрушит иллюзию нейтралитета.

— Как она может так говорить, если сама ходит на мероприятия Имоджен? — спросила я.

— Ориана верит в традиции. Она будет обращаться с Имоджен как с преемницей Осрика, пока это не перестанет быть правдой.

Гектор возник у меня под локтем — элегантный, в чёрном брокате с узором железно-серых лоз.

— Недолго это будет правдой, — сказал он. — И Ориана узнает, чем кончается попытка выдать трусость за верность традиции.

Смело — говорить такое при одной из первых леди Дома Земли. Рианнон, впрочем, не ужаснулась. Она кивком подозвала слугу, взяла с подноса бокал красного вина и подняла его:

— За конец традиции.

Гектор бокал не взял, но коротко поклонился:

— Рад, что вы здесь, Леди Рианнон.

— Редко чему сейчас рада, но это лучше, чем томиться в клетке, которую Ориана называет домом. — Она пригубила и скривилась, отставляя бокал. — Вино хорошо для тостов, но слишком быстро кружит голову.

— В углу есть чай, — сказал Гектор. — Наши слуги с радостью нальют.

— Я и сама в состоянии налить себе чай, благодарю. — Рианнон протянула руку Ларе. — Составишь мне компанию, Леди Лара?

Лара кивнула, взяла её под руку. Они двинулись прочь — тени закружились за ними.

— Приём вместе с Домом Земли, — сказала я Гектору. — Любопытно. — И Друстана — всегда танцующего и стратегически флиртующего с леди Земли — нигде не было видно.

Он хмыкнул:

— Удивлена, что я умею общаться?

— Тебе, кажется, это вообще не по душе.

— Меня раздражает компания, а не занятие как таковое.

Подошла Уна — в полночном платье с перьями на плечах.

— И занятие тебе тоже не особенно по душе, — заметила она, откусывая крошечный шоколадный пирожок.

— Напомни мне не ставить тебя ни на какие дипломатические посты, — отозвался он. — Скажешь союзникам, что я их презираю, — и где мы окажемся?

Его сухая чёрная острота по-прежнему сбивала меня с толку, когда прорывалась. Обычно Гектор — сплошь острые углы и хмурь. Скорее ткнёт кого-то клинком, чем пошутит, пусть и едко.

Уна улыбнулась:

— Ты не презираешь Королеву Брайар.

— Потому что Брайар действительно компетентна.

Меня зацепило упоминание королевы Эльсмиры:

— Давно вы на связи?

— Лично? С Бельтейна. А до того переписку держал Каллен. Он чуял, что Король Годвин устал от ноши, и завёл знакомства с несколькими возможными преемниками. Брайар казалась наименее вероятной — но с самыми большими идеями. А потом всё произошло быстрее, чем мы ожидали.