Я уставилась на смятую салфетку — теперь она стоила дороже большинства домов в Тамблдауне.

— Какая расточительность.

Он хмыкнул:

— И всё — из коронной казны. Такими темпами она разорит страну раньше, чем я успею занять трон.

Мы с Гектором нечасто говорили тет-а-тет, и я настороженно на него поглядела. Его длинные чёрные волосы свободно спадали, а туника была простой по крою — но приглядевшись, я увидела узор из переплетённых корон, вышитых тёмно-серой нитью по ткани.

— Почему ей позволено тратить эти средства, если она ещё официально не королева? — спросила я.

— Увы, по законам Мистея она королева. Законная преемница Осрика — пока её не сменят.

— И свергнуть её мы не можем до окончания Аккорда.

Он кивнул, прищурившись в сторону Имоджен:

— Ход был умный по многим причинам. Мы в серой зоне, и чем дольше она её тянет, тем привычнее всем её правление.

Глядя, как Имоджен поднимает бокал ледяного вина в тосте, я с неприятным ощущением подумала: вынудив нас отложить войну, она, возможно, уже её выигрывает.

***

Позднее той же ночью — после слишком многих бесед, где фейри под видом светской болтовни пытались меня допросить, оскорбить или втереться в доверие, — у меня наконец нашлась тихая минутка рассмотреть ледяные скульптуры вблизи. Они были пугающе живыми, и исходящий от них холод пробирал до дрожи.

Подошла Ровена — сама словно изо льда, в платье, усыпанном кристаллами. Остановилась рядом, любуясь собственным застывшим ликованием.

— Какая радость видеть вас, Принцесса Кенна. Знали ли вы, что этот лёд зачарован — он не растает два месяца? — Она одарила меня жеманным смешком. — Как думаете, что продержится дольше — ваша статуя или вы?

С садового приёма у неё для меня нашлось немало мелких колкостей. Удерживая в голове заманчивую картинку, как я врезаю ей в челюсть, я заставила себя улыбнуться в ответ:

— Знаешь, по-моему, твою статую всё же сделали не совсем верно.

— Нет? — Она снова на неё глянула, поджав губы. — Что упустили?

— Вырезали только одно лицо. А у тебя, как видишь, их два.

Она хихикнула:

— Надо будет рассказать это Торину.

Странное существо. Ясно же, что она хочет моей смерти, но, как и Имоджен, находит меня забавной. Насколько я знала, попыток убить меня она больше не предпринимала — но, вероятно, это впереди. Разве что Имоджен велела фейри Света умерить пыл, пока она пытается переманить меня на свою сторону?

Я оглядела зал и нашла Торина: он хмурился, провожая нас взглядом. Они казались странной парой — одна весёлая, второй мрачный, — но, очевидно, находили друг в друге предмет восхищения.

— Давно ты с Торином? — спросила я.

— Мы родились в один день, — мечтательно сказала Ровена, переходя к его статуе и ладонью поглаживая её ледяную щеку. — Наши матери были двоюродными сёстрами и лучшими подругами, и моя велела повитухе задержать роды, чтобы мы пришли в мир вместе. С тех пор мы редко расставались.

Это было… слегка тревожно.

— Повитуха была из Дома Крови?

— Да. — Она снова повернулась ко мне. Над головой плавали фейские огни, их блики вспыхивали на её платье и заставляли сиять светлые волосы. — Ты тоже начнёшь предлагать такие услуги?

— Как же, если ты уверяешь, что моя статуя переживёт меня?

— Это необязательно. Имоджен щедро награждает союзников.

— Имоджен действительно умеет тратить, — сказала я, критически глянув на ближайший стол с миской этих мерзких семян. — У людей есть поговорка про таких. Кто льёт золото, как воду, тот еще больше жаждет.

Улыбка исчезла с лица Ровены, и в её глазах на миг блеснуло что-то холодное и жёсткое. Потом счастливая, жеманная маска вернулась, и она снова хихикнула за ладонью:

— Как мило. Сообщите, если захотите пожить подольше, Принцесса Кенна.

Она поспешила к Торину, и я наблюдала, как она шепчет ему на ухо и тянет к быстрому поцелую. Похоже, я задела нерв — это на мгновение смотрела настоящая Ровена. Ей не нравилось, сколько Имоджен тратит… или то, на что именно.

Я проследила за ними взглядом: они двинулись по залу под руку. На поясе у Ровены висела серебряная фляга, и я уставилась на неё с подозрением. Фейри Света часто украшают одежду кристаллами и линзами — их эквивалент клинка, учитывая их дар, — но эта деталь была необычной и, зная её славу коллекционера ядов, ничего хорошего не обещала.

Торин и Ровена встретились с Ульриком у стола с рядами бокалов ледяного вина. Я уже узнала его как ближайшего советника Имоджен и дядю Кариссы — погибшей кандидатки Иллюзий. Сходство сегодня бросалось в глаза особенно. Аметистовые шпильки в его вьющихся рыжих волосах блестели, а туника была цвета тутовника — оттенок, который любила Карисса. И улыбка при приветствии Торина и Ровены была похожей — чуть жеманной, чуть лукавой.