Имоджен продолжала своё обаяние в наступление — мероприятие за мероприятием. Концерты, роскошные трапезы, дегустации вин, которые больше походили на безудержные попойки. Аппетит фейри к развлечениям был бездонным, и она потчевала его с явным удовольствием. Большинство встреч были куда камернее, чем садовый приём, но как принцесса я, по всей видимости, обязана была являться на все. К седьмому дню Аккорда я не хотела видеть ни Имоджен, ни ещё один бокал вина.

Надежда оказалась тщетной. Из Гримвельда прибыл груз редких деликатесов — их доставили фейри верхом на огромных крылатых медведях, — и на вечер она назначила праздник, чтобы всем этим насладиться.

Гримвельд — страна к северо-западу от Энтерры, за горами по имени Зубы Великанов. Ледяное, суровое место, полное остроконечных пиков и ледников, где, по слухам, ночь и день длятся по полгода. Фейри, живущие на его промёрзшем севере, издавна союзники Дома Иллюзий, как говорил Каллен, и все в совете сходились во мнении, что в грузе наверняка спрятано оружие — так же, как Королева Брайар собиралась снабдить Дом Пустоты.

— У Эльсмира и Гримвельда давняя вражда, — пояснял Каллен нам с Ларой по дороге на праздник. Он ждал у Дома Крови, чтобы сопроводить нас, и, хотя Лара явно была без энтузиазма, я радовалась его присутствию. — Они разыгрывают дружелюбие, но эта политическая натянутость взорвётся, стоит королю Гримвельда прислушаться не к тем советникам. Конфликт Мистея — идеальная проксивойна.

— Проксивойна? — переспросила я, не зная термина.

— Битва двух держав на расстоянии — без их прямого участия. — Мы вышли к развилке, и рука Каллена едва коснулась моей спины, направляя вправо. — Обеим коронам выгоден тесный союз с Мистеем, раз мы отказываемся от изоляционизма Осрика: они вооружат выбранную сторону, будут смотреть, как мы убиваем друг друга, и надеяться, что исход позволит им пожинать плоды.

Звучало как трусливое вмешательство.

— Но Гектор говорил, что Брайар может прислать войска?

— Да, она не против прямого вмешательства. Это было бы идеально: её солдаты великолепны, а нам нужны люди.

Лара нахмурилась:

— Если так, Гримвельд отдаст войска Имоджен?

— Вероятнее всего, — кивнул Каллен. — Тогда всё упрётся в числа и темпы. Чьи подкрепления придут раньше и в каком количестве.

Я задумалась, не болит ли у Каллена голова от необходимости держать в поле зрения столько вариантов. Пугало осознание, сколько уровней стратегии он просчитывал на подлёте к нынешнему моменту — от шантажа слуг до переговоров с чужими державами.

Праздник устроили в бальном зале, где проходило испытание Иллюзий, — только я и не помнила, в чём оно заключалось. Высокие столики расставили по центру, где обычно танцевали, и фейри стояли вокруг, кушая и выпивая. По периметру — мраморные статуи, а зеркальные стены множили их и разодетых в роскошь фейри бесконечно, создавая ощущение сборища, раз в десять больше.

Впереди зала меня притянули семь прозрачных статуй. Я вздрогнула, когда поняла, что одна — я: растрёпанные волосы и кинжал, сжатый в кулаке.

— Ледяные скульптуры, — сказал Каллен. — Их вырезали мастера Гримвельда и зачаровали, чтобы не таяли. Доставили сегодня днём — вместе с бочками вина.

Я постаралась не таращиться:

— Да меня и не рисовал никто никогда.

— Я бы не был так уверен. — Каллен глянул через зал, кивнул кому-то и церемонийно поклонился нам с Ларой: — Принцесса Кенна, Леди Лара, было приятно. У меня дела, но надеюсь, праздник вам по душе.

Лара проводила его прищуром:

— Я не доверяю ему, когда он вежлив.

— Ты ему вообще доверяешь?

— Нет.

Я не удержалась и хихикнула.

Взгляд Лары скользнул мимо меня, и лицо её просияло:

— Гвенейра уже тут. Мне нужно спросить про одну книгу, что она прислала. — Она унеслась, шелестя серебристой газой и алыми лентами.

Понимая, что рано или поздно меня всё равно втянут в ненужные светские беседы, я заняла столик, задрапированный бледно-розовой тканью. В центре стояла чаша с крупными, лоснящимися красными семенами — я с любопытством их изучала. Наверное, один из деликатесов из Гримвельда.

Появилась служанка с бокалом в форме лилии, наполненным пурпурной жидкостью:

— Ледяное вино, выдержанное под ледником, принцесса, — присела она в реверансе.

Я приняла угощение и попробовала — тут же скривилась. Если там и было вино, то его усилили чем-то ещё, потому что при всей сливовой ноте напиток больше напоминал… чистящее средство.

Я потянулась к семени — и с неудовольствием обнаружила, что оно в склизкой оболочке. Надеясь, что вкус окупит вид, закинула в рот.

Сразу же схватила салфетку и выплюнула обратно.

В этот момент у локтя слева возник Гектор:

— Ты знаешь, сколько стоит это семя?

— Слишком много для такого вкуса. — Откровенно прогорклого — и ещё эта слизь снаружи. Я поморщилась и запила ледяным вином — на его фоне напиток показался амброзией.

Когда Гектор назвал сумму, я едва не поперхнулась.

— Что?!

— Растение плодоносит раз в десятилетие — под сиянием полярной авроры.

— Жаль, что так часто.

Он усмехнулся, закинул себе семя:

— На вкус как позолоченное дерьмо.