Значит, принц Пустоты тоже выполнял мою просьбу.

— Друстан уже прислал свои.

Каллен одарил меня острым взглядом.

— Для тебя важнее скорость или содержание?

Я покачала головой, чувствуя укол вины.

— Если бы важна была скорость, я уже выбрала бы, и, может быть, Имоджен не держала бы Мистей в руках.

— Это было неизбежно. Даже если бы во главе были Друстан или Гектор, она слишком быстро объявила Аккорд. — Его глаза беспокойно скользили по залу. — Зато теперь мы знаем, с чем имеем дело.

— С хищницей, раздающей подарки?

— Она ставит слишком высокую планку. Поддерживать её будет сложно.

— Фейри тонут в золоте. Разве так трудно продолжать всех подкупать?

— У всего есть предел. Потратишь слишком много на одно — обеднеет другое. Запомни это. — Он снова повернулся ко мне. — К слову, когда ты собираешься выполнить своё обещание?

Понятно, передышки не будет: он снова про шпионаж.

— Значит, скорость для тебя важна?

— Я никогда не говорил, что нет. — Он наклонился ближе. — Завтра ночью?

Я тяжело вздохнула. Каллен был неумолим.

— Ладно.

— Пришли сообщение, где встретиться. — Он чуть склонился в поклоне. — Наслаждайся танцами.

— Ты тоже, — машинально ответила я.

Он покачал головой.

— Никогда.

— Никогда?

Он задержался на миг.

— Почти никогда. — И растворился в толпе.

Бальный зал казался слишком душным, музыка — оглушающей, а танцы — безумными. Лица мелькали в вихре, глаза сияли золотым нектаром. Ещё вчера эти фейри были готовы вспороть друг другу животы, а сегодня — всего в паре шагов от оргии.

— Так это и есть новая принцесса Крови? — Голос за спиной был лёгким, почти девичьим.

Я обернулась — и встретилась с Ровеной и Торином.

По коже побежали мурашки. Алчные до власти наследники Дома Света были последними, с кем я хотела бы сейчас общаться.

— Лорд Торин. Леди Ровена, — сказала я, изо всех сил подавив привычный реверанс служанки.

— Принц и Принцесса, — поправил Торин, уголки его рта опустились.

— Вопрос всё ещё открыт, — ответила я, сжимая ножку бокала. Стекло треснуло в пальцах, и я вскрикнула, когда оно разлетелось на осколки, забрызгав платье вином.

Вокруг смолкли разговоры. Потом раздался пьяный смех.

Жар бросился мне в лицо. Я что, так сильно сжала бокал? Скорее всего, это была очередная особенность моего нового тела — чуть больше силы, чуть больше скорости, чуть больше выносливости.

Я наклонилась, но служанка уже метнулась к нам, смиренно кланяясь и собирая осколки. Вторая тут же вытерла пятно, и в считанные мгновения от происшествия не осталось следа.

Ровена рассмеялась — высокий, пронзительный перелив.

— Какая прелестная манера. Очень… деревенская.

Я слышала и похуже. Натянуто улыбнувшись, сделала вид, будто мы все вместе шутим.

— Да, последствие крестьянского воспитания. Как вам ужин?

Если их и удивила моя выдержка, они не подали виду. Ровена обвила руку вокруг локтя Торина и огляделась по сторонам.

— Приятно видеть, как Мистей наконец-то предаётся веселью. Мне давно не хватало нового развлечения.

Торин склонился к Ровене.

— Ты знаешь, я подарю тебе любое развлечение, какое пожелаешь, — пробормотал он, и его суровое лицо смягчилось, когда он посмотрел на неё.

Она широко улыбнулась и похлопала его по щеке.

— Я знаю, мой милый.

Было странно видеть, как они открыто проявляют нежность друг к другу. В Мистее пары обычно сдержанны на людях — разве что во время белтейнских оргий, которые относились к добродетели Гедонизма, — наверное, потому, что проявлять заботу о ком-то значило выставлять себя под удар. Но Гвенейра говорила, что они действуют как единое целое уже века, и, видимо, им это было всё равно.

Взгляд Ровены снова упал на меня.

— Ты действительно забавное развлечение. Скажи, кого ты поддерживаешь в претензии на трон?

Я не ожидала столь резкого вопроса. Борясь с паникой, что меня примут за глупую, раз у меня нет готового ответа, я вскинула подбородок и сузила глаза, надеясь, что это придаст мне вид надменной принцессы.

— Это моё дело. Больше ничьё.

— О-о, — протянула Ровена, будто восхищённая. — Какой устрашающий фасад ты пытаешься на себя напустить. — Она сжала руку Торина на своём локте. — Разве это не прелестно, дорогой?

Торин смерил меня взглядом, каким смотрят на кучу дохлых мух.

— Было бы куда очаровательнее, если бы новая Принцесса Крови поддерживала Королеву Имоджен.

Я ощутила себя неуклюжей и грубой. Они видели меня насквозь, как и любой, у кого хоть полмозга. Но отступать я не могла.

— Почему я должна?