Уна улыбнулась мне, отходя вместе с ним.

Каллен подал локоть:

— Позволишь проводить?

Я вложила в его руку пальцы.

— Нервничаешь перед советом? — спросила, пока мы медленно двигались к танцующим.

— Нет. Что бы ни случилось, разберёмся.

Хотелось бы и мне такой уверенности.

— Зато после будет, чего ждать.

Он бросил на меня обжигающий взгляд:

— Уверена, что не устанешь? Совет кончится за полночь, а я намерен быть… дотошным.

Меня прошибла дрожь от макушки до пят, и по хитрой улыбке я поняла, что он это ощутил.

— Я больше за тебя волнуюсь, — прошептала я, глядя из-под ресниц. — Уверен, что выдержишь темп?

Он наклонился ближе:

— Поверь, с этим темпом у меня нет проблем — для тебя.

От смелости этой похабной шутки из уст Каллена я расхохоталась. Несколько голов повернулось, отмечая нас настороженными или любопытными взглядами, и я поспешно вернула лицу спокойствие:

— Весомый довод, лорд Каллен.

Мы подошли к краю толпы. Каллен снова стал смертельно серьёзен, но между нами натянулось тихое, тёплое ожидание.

— Сбережёшь для меня танец? — спросила я, наконец выпуская его локоть.

Ресницы скользнули вниз, уголок губ дрогнул:

— Всегда.

И он исчез в людском водовороте — наблюдать и слушать, выуживая заговоры ночи.

Я обернулась, чтобы заняться тем же, — и нос к носу столкнулась с Имоджен.

— Мне было любопытно, куда это вы повернёте, — сказала принцесса Иллюзий, прихлёбывая игристое и провожая взглядом Каллена. — Необычный выбор, но у вас вообще склонность к непредсказуемости.

Я не дала ей ни крупицы удовлетворения.

— Удивлена видеть вас на полу. Трон уже надоел?

— Никогда. — Она оскалилась идеально белыми зубами. — Но королеве полезно бывать среди своих. Ты не находишь?

— Не знаю. Я королев не встречала.

Она рассмеялась — густо, красиво.

— Прогуляемся, принцесса Кенна.

Второй раз за вечер она приказала мне идти рядом. Ничего приличного для отказа в голову не пришло; я шагнула с ней, только на этот раз вовремя отстранилась, не позволяя сцепить наши руки, будто мы подружки.

— Снова попытаетесь меня купить? — спросила я.

— В какой-то момент приходится признать: какие-то исходы не покупаются, их можно только вынудить.

Мне не понравилась формулировка. Она была по-прежнему беззаботна и ослепительно прекрасна, глаза сияли магией за серебряной ажурной маской-бабочкой. Каштановые волосы уложены в две косы, петлями свисающие на грудь, платье — облачко бледно-розового газа с индиговыми лентами. Сладкая, хрупкая — и при этом на голове у неё тяжёлая корона Осрика, а я лично видела, на что способна её жестокость.

— До конца Аккорда ещё больше двух недель, — напомнила я. — Рано угрожать силой.

— Скажи, как там Друстан — доволен вашим альянсом?

Кожу обдало мурашками.

— Почему бы не спросить у него?

— Я спросила. — Она снова сверкнула жемчужными зубами, и клыки показались острее, чем прежде. — Просто интересно, спросила ли и ты. И кому из нас двоих он честнее.

По спине скользнул холодок.

— Вы пытаетесь посеять раздор.

— Ты сама сеешь достаточно. Или думаешь, никто не заметил твоей беседы с Гектором? У Друстана есть глаза, они работают даже во время вальса.

— Короткий разговор с союзниками на публичном балу. Ничего необычного.

Она протянула задумчивое «мм».

— Нет. Но об образе всегда стоит помнить.

Я остановилась и повернулась к ней.

— Каков смысл этого разговора?

В её лавандовых радужках мелькнула россыпь искр; она наклонилась, будто собиралась поведать тайну:

— Знала ли ты, что Торин за то, чтобы убить тебя и повесить вину на кого-нибудь другого? Я сказала ему, что это противоречит принципу Аккорда, но он предпочёл бы закончить с этим пораньше — и перейти к бойне. Да и лучше, если бы именно ваша сторона нарушила мир.

Сердце бросилось в галоп. Я огляделась — никто не реагировал. Значит, она укрыла разговор иллюзией.

— Никто не поверит, — сказала я.

Она пожала плечами:

— Если ты будешь кокетничать с Гектором, отталкивая Друстана, — очень даже.

— Зачем предупреждать? — спросила я, чувствуя, как холодок поднимается к горлу. — Разве тебе не выгодно, чтобы нарушили Аккорд мы?

— Считай это последним шансом оценить преимущества моей защиты. Золото ты не ценишь, зато ценишь честность, и её я тоже могу предложить. — Искры в её глазах притушились. — И да, мне это выгодно, — тише добавила она, — но я верю в смысл традиций, потому велела Торину ждать. Он, впрочем, уже пометил тебя на уродливую смерть. В тот момент спасу тебя только я.

— Уверены, что Торин послушается? Он, не моргнув глазом зарезал своих же сегодня. У преданности бывают границы.

Она долго смотрела, каменея лицом.

— Ты о чём?

Она и правда не знала?