— Аннет Винчелес умерла в возрасте двадцати одного года. Ее отец пытался заставить ее выйти замуж за человека, которому он был должен много денег, утром в день своей свадьбы она спустилась к озеру в своем белом подвенечном платье. Она сняла его и оставила на берегу, затем вошла в воду в нижних юбках и позволила себе утонуть. Горничная увидела ее из окна спальни Аннет, той самой комнаты, в которой сейчас расположились вы, но она не смогла вовремя поднять тревогу. Аннет Винчелес мертва, Филипп. Она покончила с собой и проклята за это.

— Это невозможно, — прошептал Филипп, — я держал ее за руку.

— Озеро было слишком глубоким, чтобы они смогли извлечь тело. Ее кости все еще лежат на дне. Пожалуйста, Филипп, я умоляю вам, не рискуй присоединиться к ней там! Другие мужчины утонули в этом озере, потому что разозлили ее. Такие молодые люди, как вы. Она — мстительный дух, и вы не можете ей доверять!

— Только не моя Аннет… Это не может быть правдой!

Филипп почувствовал, как горячие слезы защипали ему глаза, и смахнул их тыльной стороной ладони.

— Вы не должны больше ходить к ней, — мягко сказала миссис Дженнетон. — Я работала здесь в поместье с юности. Очень немногие люди остаются здесь надолго. Она — проклятие этого места. Я испугалась за вас, как только увидела. Последний мальчик, который умер здесь, был даже моложе вас. Он был гостем одного из последних представителей фамилии Винчелес. Он рассказал о встрече со странной женщиной в поместье. Следующей ночью он пошел купаться в озеро с какой-то неряхой из деревни. Та девушка видела, как его утащила в воду женщина в белом с черными как смоль волосами. Больше его никто не видел.

— Аннетт бы так не поступила!

— Но она сделала это, Филипп, сделала.

Филипп сделал шаг вперед и остановился всего в нескольких дюймах от холста, уставившись на картину. Он изучал каждую деталь и каждую линию. Художник прекрасно запечатлел ее высокие скулы и дикие, печальные глаза.

— Мне нужно побыть одному, — сказал Филипп и повернулся на пятках.

— Обещайте мне, что вы больше не пойдете к ней, Филипп! — потребовала миссис Дженнетон.

Но Филипп не ответил. Он тихо прошел в свою комнату и закрыл дверь.

День становился длиннее, и медленно опускалась темнота.

Дядя Филиппа постучал в его дверь ближе к обеду, но Филипп заявил, что заболел и не спустился.

Это не обязательно было ложью. У него болел живот. Он был убит горем и напуган. Мог ли он действительно разговаривать с призраком? Он вспомнил ощущение ее холодных рук в своих и поежился, несмотря на жару.

Погода, казалось, наконец-то наладилась. Заходящее солнце скрылось за чередой темных и тяжелых облаков, а вдалеке над морем прогрохотал гром.

Лежа на кровати, когда в комнате стемнело, Филипп играл в ту же игру, что и в детстве: он наблюдал за вспышкой далекой молнии, а затем считал мили расстояния до грозы, пока на западе не загрохотал гром. Гроза медленно приближалась, и он поймал себя на том, что молча молит небеса о дожде, о непроходимом потопе, который даст ему повод не ходить на озеро.

Он колебался. В какой-то момент он понял, что предостережения миссис Дженнетон были абсурдным суеверием; Аннет была такой же реальной, как и он, женщиной из плоти и крови. В следующее мгновение он не мог перестать думать о старом портрете на стене, о безумных черных глазах Аннет, о ее смертельно холодных руках в его руках и о словах, которые произнесла миссис Дженнетон… «Утром в день своей свадьбы она отправилась к озеру…»

И он знал, что это правда.

Буря разразилась с таким ревом, словно само небо раскололось, и дождь сначала обрушился несколькими тяжелыми каплями, а затем начал барабанить в его открытое окно и забрызгивать деревянный пол.

Филипп просто наблюдал. Он чувствовал себя парализованным.

Он подумал об Аннет, ждущей его, промокшей насквозь у озера, удивляющейся, почему он не пришел, и у него защемило сердце.

Он подумал об Аннет, лежащей мертвой под водой сто лет или больше, и его кровь превратилась в ледяную воду.

— Филипп! — от голоса Аннет у него на мгновение перехватило дыхание, а затем он поднялся с кровати, чтобы выглянуть из окна.

Она была там, под ним, мокрая от воды, ее волосы намокли и прилипли к лицу, в глазах отчаяние.

— Филипп, почему ты не пришел?

Он уставился на нее сверху вниз, задыхаясь от слов, будто огромный кулак сдавил ему грудь.

— Ты солгала мне, Аннет? — спросил он. — Ты хотела причинить мне вред?

Ее лицо исказилось от отчаяния, и она в отчаянии протянула к нему руки, будто могла поманить его вниз.

— Филипп, пожалуйста! Мне так холодно! Пожалуйста, приди и будь со мной, я люблю тебя! Ты мне нужен. Ты обещал…

— Мне так жаль, Аннет, — прошептал он.

Горячие слезы потекли из его глаз и смешались с дождем, а затем он повернулся и отошел от окна. Он подошел, дрожа, к туалетному столику и сел, закрыв лицо руками и стараясь не заплакать.

До него донесся ее голос; умоляющий, стенающий, и даже зная, что женщина, которую он любил, давно мертва, что это всего лишь ее тень, он думал, что его сердце наверняка разобьется.