Это напоминало сон. Какой-то невероятный, невозможный сон. Потому как в реальности именитый маг не мог помогать мне собираться! Но Конте… Себастьян, действительно мне помогал. А еще разговаривал, шутил и даже порой ругался, когда у него что-то не получалось. Кстати, довольно прилично и безобидно.

За те три часа, что мы потратили на сборы, мое мнение о супруге кардинально поменялось. Я с удивлением осознала, что Себастьян веселый и обаятельный мужчина, совсем не белоручка и не бежит от работы. Сильный, ловкий и вообще интересный мужчина.

В какой-то момент мне даже пришлось себя мысленно одернуть. Не хватало еще влюбиться. Конечно, Конте женился на мне и все такое, но я не могла избавиться от мысли, что с нашим браком что-то не так. А значит, мечтать о счастливом будущем, любви до гроба и пяти ребятишках было еще рано. Сначала следовало разобраться в происходящем. Не зря ведь супруг упомянул, что о моем месте в его жизни и обязанностях расскажет во время пути. Значит, было что рассказать. Я решила послушать и тогда уже прикидывать, как поступить дальше.

— А что делать с этими баночками?

Остановившийся возле меня Себастьян указал на деревянный ящик, в который я аккуратно складывала готовые составы в стеклянных баночках, не забыв на каждую наклеить бумажку с пояснениями.

— Это для нашего аптекаря.

Странно, но близость супруга воспринималась легко и естественно, я не испытывала ни малейшей неловкости.

— Аптекаря? — Достав из ящика верхнюю баночку, Себастьян прочитал этикетку: — Лекарство от кашля.

— Угу.

— Тут даже правила приема расписаны и сроки лечения. Неужели ваш аптекарь до такой степени бездарен, что ему надо разъяснять даже столь элементарные вещи? — подняв на меня взгляд, удивился Себастьян.

— Это не для него, — я забрала баночку и поставила ее на место, — а для покупателей. Наш аптекарь не утруждает себя объяснениями, с какой частотой и в каких дозах принимать то или иное зелье. За это он берет отдельную плату. Поэтому здесь все так подробно расписано.

— Сколько он тебе платит? За баночку? — прищурился Себастьян, скрестив руки на груди.

— Какое это имеет значение? — уклончиво отозвалась я, продолжая перемещать партию в ящик.

— Любопытно. Так сколько ты получаешь от вашего аптекаря за баночку?

— Пятьдесят монет.

— Явно не золотых. Серебряных?

— Медяков, — сухо проговорила я, чувствуя себя крайне неприятно. Да, я знала, что это ничтожно мало, но ничего не могла сделать.

— Пятьдесят медных монет? — возмутился муж. — За баночку?! С хорошим, действенным зельем? А по какой цене он продает лекарство больным?

— Какая разница? — фыркнула я.

— Большая. В столице одна такая баночка стоит два золотых. А если аптекарь известный, то все десять.

— В столице работают аптекари с лицензией и разрешением от магического сообщества. У них есть дар. Им не приходится стыдиться своих способностей и доказывать всему миру, что они имеют право им пользоваться, — не выдержала я, резко повернувшись к мужу. — Я же действую на свой страх и риск. Я знаю, почем аптекарь продает мои настойки. Пять серебряных. Мне известно, что он наживается на мне. Но его услуги стоят дороже. А у нас в провинции люди живут небогато. — Сделав глубокий вдох, чтобы хоть немного успокоиться, я продолжила: — Здесь сто баночек. За них я уже получила пять золотых. Вероятно, для тебя это не деньги, в отличие от моей семьи. Мы бедны. — Я горько улыбнулась и накрыла ящик деревянной крышкой. — Почему я продаю свои товары за гроши? Потому что могу. У нас с аптекарем соглашение: он закрывает глаза на мои способности, а я поставляю ему товары. Мы оба в выигрыше. Моя семья получает деньги. Небольшие, но получает. Это лучше, чем ничего.

Когда я, наконец, выговорилась, в комнатке установилась гробовая тишина. Конечно, я почти сразу пожалела о своей тираде. Да еще в таком тоне! Очевидно, мне не удалось скрыть раздражение и боль от сложившейся ситуации.

«Да что со мной такое?! Я знакома с лордом Себастьяном Конте всего сутки. Тогда почему рассказала? Ведь дело не только в том, что он мой муж, который имеет право знать обо мне все. Может, причиной тому внезапно возникшее доверие к нему?»

— Прости, — тихо произнес он, — я действительно понятия не имею, каково жить на грани бедности. Моя семья всегда была богатой и знаменитой.

— Это вы… ты прости. Мне не стоило поднимать эту тему. И тем более обвинять тебя.

— Стоило. Мне и самому следовало догадаться. Я назначу твоей семье ежемесячное содержание в сто золотых.

Я от неожиданности даже на стул села. Благо он стоял рядом. А то так бы и плюхнулась на пол.

— Сто золотых? — прохрипела я. — В месяц? Это же…

«Целое состояние!»

— Кроме того твоей сестре необходимо приданое.

— Что?