Погруженная в свои мысли, я не заметила появление Иргара, чем летун тут же воспользовался.

Пока я застыла у высокого окна, любуясь тем, как восходящее солнце раскрашивает покрытые снегом молчаливые скалы в удивительные желто-оранжевые оттенки, мой горе-напарник бесшумно подкрался и, встав за спиной, тут же принялся меня в чем-то обвинять.

Вздрогнув от неожиданности, я с трудом проглотила рвущиеся с губ ругательства. В который раз пришлось напоминать себе, что я милая, добрая и очаровательная дриада. А они априори не могут употреблять нецензурную лексику.

— Иргар, — медленно оборачиваясь, оскалилась я. Парень обнаружился всего в метре от меня. С привычно скрещенными на груди руками, с холодом в глазах и надменной маской вместо лица. — Тебе не говорили, что не стоит подкрадываться к целительницам?

— А то что? Залечишь до смерти? Или снова цветочками забросаешь?

Ну вот опять. Он, как обычно, был само очарование. А мне казалось, что вчера наши отношения из катастрофических перешли в категорию очень сложных. Судя по всему, ошиблась.

— Ты поаккуратнее с цветочками. Гарроу вчера долго кактусы с себя снимал. Вдруг у тебя тоже что-нибудь зазеленеет, — еще шире улыбнулась я, обходя летуна стороной и спускаясь вниз к первому ряду.

— Можешь не переживать. Я с ним поговорил. Мстить тебе Зейн не станет.

Замерев на одной из ступенек, я бросила на него короткий взгляд из-за плеча.

— Кто сказал, что я переживаю?

И вновь продолжила спуск.

— Как я мог забыть, — тут же съязвил он. — Ты ведь грозная дриада. Сама со всем справишься и в помощниках не нуждаешься.

— Я не настолько беспечна, — отозвалась я, подходя к столу, где лежали мои вещи.

До первой пары оставалось больше часа. Сама не знаю, почему я вскочила в такую рань, наспех перекусила бутербродами, даже не успев запить их чаем. И зачем пришла сюда в пустую аудиторию, тоже понятия не имела.

— Так в чем же я ошиблась? — поинтересовалась у летуна, который медленно спускался вслед за мной.

— В составе зелья. Водорослей в нем нет.

— Никаких водорослей нет, — согласилась я. — Так что ошиблись мы оба. Знаешь, профессор Мэдоу права. Если бы мы меньше спорили, пытаясь доказать, кто из нас умнее...

— А тут есть, что доказывать?

«P-p-p! Спокойно, Иви, спокойно! Он всего лишь мужчина. Да еще с крыльями. Такого пожалеть надо!»

— Слушай, Иргар, я вообще-то помириться с тобой пытаюсь. Наладить отношения.

— Отношения? — ехидно переспросил он, спускаясь с последней ступеньки и становясь рядом. — У нас с тобой есть отношения?

— Не обольщайся, — фыркнула я, отводя взгляд и отступая в сторону.

«С чего это вдруг он решил сократить расстояние между нами? Пытается заставить меня нервничать? У него это прекрасно получается. Я нервничаю. Лучше бы и дальше издевался. На расстоянии!»

— Даже не думал. Так что ты там говорила про профессора Мэдоу?

— Что она права, — терпеливо повторила я. — Нам стоит объединить усилия, перестать пытаться задеть друг друга и...

— Считаешь, это возможно? — снова перебил меня летун.

— Считаю, надо попробовать. Сомневаюсь, что будет хуже.

— Возможно, ты права. Но лишь возможно.

«Все ясно! Летун никогда сразу со мной не согласится. Сначала надо поиздеваться!»

— Ну как? — вдруг спросил Иргар, медленно прохаживаясь по аудитории от первого ряда до трибуны преподавателя.

— Ты о чем? — не поняла я, настороженно за ним наблюдая.

Мало ли, вдруг опять какую гадость задумал.

— Задание по межличностным отношениям, — пояснил летун, бросив на меня короткий многозначительный взгляд. — Ты его выполнила?

— Разумеется. Сказала же, что совру что-нибудь.

— Дашь почитать?

— Вот еще.

— Я ведь все равно узнаю.

— И что? Я же не интересуюсь, что ты там про меня написал, — буркнула я, скрестив руки на груди.

— Хочешь узнать?

Я на секунду задумалась.

— Не очень. Сомневаюсь, что и ты написал то, что действительно обо мне думаешь.

Странно хмыкнув, Иргар тихо ответил:

— Может, ты и права. Значит, временное перемирие? Будем учиться слушать друг друга?

Я не была столь оптимистична.

— Попытаемся.

— Ладно, — согласился Иргар. — Попробуем.

И ведь попробовали.

Все пары, которые мы провели вместе и врозь, я была идеальной ученицей. Улыбалась, тянула руку, отвечала на любые вопросы, чем заслужила одобрительные кивки профессоров. В том числе и от преподавателя по зельям, которая поставила за доклады высший балл, отметив нашу сплоченность, которой не наблюдалось вчера.

— Что ж, Иргар, поздравляю. Вы весьма положительно повлияли на Торбург, — произнес преподаватель по истории мира на предпоследней паре.

Я аж зубами заскрежетала, но улыбаться не перестала. Причем тут летун? Неужели он думал, что я за ночь выучила весь курс истории?

— Благодарю, профессор, — самодовольно кивнул летун.