— Она не будет заниматься сегодня, Шерри, — отозвалась девушка.

Фелисити мне всегда нравилась. Умная, воспитанная и неизменно вежливая. Ей, двум ее сестрам, а также подругам я пару раз в месяц давала бесплатные уроки, обучая грамоте и счету. Приходскую школу девушки посещать не могли из-за того, что выполняли слишком много работы и просто не успевали.

— Как? — Я растерянно осмотрелась, словно в попытке увидеть башню с часами, которая стояла на главной площади рядом с дворцом бургомистра. Но здесь в проулке ее точно было не рассмотреть. — Я ведь не опоздала. Точно знаю, что успела.

— Успела. Но у госпожи гости, она велела перенести уроки.

— Перенести? — разочарованно пробормотала я, лихорадочно пытаясь понять, что делать дальше.

Я ведь так рассчитывала на этот урок.

— Подожди, а она не передавала мне оплату? За месяц? Она сегодня должна была со мной рассчитаться.

— Не знаю, Шерри. Госпожа ничего не говорила, — покачала головой девушка, то и дело оглядываясь.

Ей могло здорово достаться от экономки за разгильдяйство и отлынивание от работы.

— Фелисити, мне очень нужны эти деньги. Не могла бы ты… как-то спросить или узнать, — взмолилась я. — Пожалуйста. Я и так сильно задолжала мяснику, он обещал пожаловаться законникам, если не оплачу долг к завтрашнему утру. А там целый серебряный.

— Хорошо, — после недолгих раздумий согласилась она, поправляя не по размеру большой чепчик, который то и дело норовил сорваться с макушки. — Подожди здесь.

Ждать пришлось недолго. Всего пару минут.

— Шерри, — позвала меня Фелисити из глубины дома. — Госпожа Жилье примет тебя. Давай быстрее.

— Ох, спасибо тебе.

— Только… — девушка обернулась и тихонько добавила: — она не одна. Там госпожа Уилоби с дочерью и госпожа Райц.

— Я поняла, — уже не так радостно кивнула в ответ, поспешно поправляя платье.

Эти две госпожи были известными сплетницами, а значит, здравствуйте, новые унижения. Ну да ничего, деньги мне были гораздо важнее, чем едкие замечания и втаптывание в грязь. За эти годы шкура у меня знатно загрубела — не пробьют.

— Добрый день, простите за беспокойство, — вежливо проговорила я, входя в большую гостиную комнату.

Три дамы и одна девица сидели на узком диване, обитом тканью молочного цвета с жуткими, совершенно безвкусными огромными розовыми бутонами. На одинаково тощих лицах застыло противное, кисло-надменное выражение.

— Валт, — намеренно коверкая мою фамилию, прошипела оказавшаяся ближе всех ко мне госпожа Райц.

На ее голову была надета шляпка непонятного болотного цвета, щедро украшенная перьями, камнями и лентами. Благодаря столь рискованному оттенку и без того изможденное лицо выглядело еще более болезненным и уродливым, а если учесть еще и тонкие губы, короткий вздернутый нос и выпуклые водянисто-серые глаза, впечатление создавалось то еще. Бр-р-р!

Когда-то я учила ее сына правилам этикета. Недолго, всего неделю. Потом меня с позором уволили из-за того, что я посмела огрызнуться и дать сдачи, когда этот восемнадцатилетний детина попытался залезть мне под юбку, несмотря на отчаянное сопротивление и категорический отказ. К слову, мне незадолго до этого случая только исполнилось восемнадцать. Собственно, именно тогда я и научилась немного обходить клеймо. Не приди в тот момент сила мне на помощь, все могло закончиться очень плохо.

— Госпожа Жилье, — я перевела взгляд на хозяйку, — прошу прощения, что потревожила вас.

— Я же сказала, что урока сегодня не будет.

Эта женщина была такой же худой и субтильной, как и ее подруги. Только с темными кудряшками на голове, светло-карими, словно пережженный сахар, глазами и родинкой над верхней губой.

— Да, Фелисити предупредила. Однако близится конец месяца, и я хотела бы получить деньги за прошлые уроки. Разумеется, за вычетом этого.

— Какова нахалка! — выдала госпожа Уилоби, сверкнув серо-зелеными глазами. — Явиться в чужой дом и требовать! Ни капли такта и воспитания. И этому… созданию я доверила обучение своей дочери.

— Слава Пятиликому, вы вовремя успели раскусить ее, маман, — добавила Агнесс Уилоби, смерив меня победным взглядом.

И пусть девушка выглядела довольно симпатично, только вот надменность, вечно поджатые губы и острый нос делали ее некрасивой. Плюс ко всему она была резкой, вспыльчивой, несдержанной и абсолютно не умела себя вести.

— Гертруда, дорогая, неужели ты все еще берешь у нее уроки? — пропела госпожа Райц, посмотрев на подругу. — После всех наших советов.

— Что поделать, милая Фрэнни, других учителей, обучающих игре на пианино, здесь нет. А ездить в другие районы столицы… слишком накладно, — отозвалась госпожа Жилье, поднимаясь со своего места. — Но вы поступили дурно, Шеридан Вальт. Мне не нравится, когда мои приказы не исполняют.

— Я лишь пришла получить деньги, которые заработала, — терпеливо пояснила я.