Тот зашипел и нанес руку для ответного удара.

— Я кому сказала! Прекратить. Иначе останетесь без пирожков!

— Опять с картошкой, — вздохнул Саймон.

— Зато вкусно и сытно.

На большее у нас попросту не хватало денег.

Я бы очень хотела испечь с ягодами. Сейчас как раз начался сезон земляники. Ах, какой дивный аромат леса и солнца витал над нашим небольшим рынком вчера утром, когда я проходила мимо пузатой плетеной корзины, доверху наполненной крохотными красными ягодками. Но даже одна горсточка стоила столько, что мы бы потом неделю голодали.

— Ну-ка слушать сестру, хулиганье! Марш мыть руки. И умыться не забудьте!

На кухню степенно вошла леди Амелия. Пусть она и была одета в поношенное платье серо-голубого цвета, но стать, гордый поворот головы и профиль — все буквально кричало о том, что перед нами не обычная горожанка, а самая настоящая леди.

— И что случилось на этот раз? — спросила я, когда близнецы бросились на улицу к кадушке мыть руки. — Чем они так хотели поделиться?

— Ничего особенного. Мальчики нашли работу, — устало произнесла бабушка, присаживаясь на скрипучий стул и опираясь на тяжелую черную трость.

Когда-то эта выполненная из черного дерева трость с серебряным набалдашником в форме оскалившей пасть головы тигра с инкрустированными крупными изумрудами глазами, выглядела произведением искусства. А сейчас эта была просто палка. Старая, черная, с глубокими царапинами и истертым наконечником.

— Ба, я же просила, — пробормотала я, покосившись на дверь, за которой скрылись близнецы.

Не стоило им это слышать. Хорошо хоть Грегори уже ушел. Брат в последнее время становился все более резким, неуправляемым и вспыльчивым. Как бы ни связался с плохой компанией, стремясь отомстить короне.

— Я знаю, что ты просила. Все пытаешься отгородить мальчиков от настоящего. Но так больше нельзя. Мы и без того с трудом держимся, Шеридан. Денег не хватает.

— Я справлюсь…

— Как? Возьмешь дополнительные уроки? Да кому они нужны здесь, в этом захолустье! О, моя бедная дочь. Если бы твой отец…

— Ба, не начинай, — перебила я, предупреждающе покачав головой. — Так что за работа?

— Разносчики газет. Вставать, конечно, придется рано и бегать много, но это даже к лучшему. Может, шалить перестанут.

— Верится с трудом, — скупо улыбнулась я, снимая грязный фартук и бросая на спинку стула. — Мне пора. Сегодня уроки у госпожи Жилье. Надеюсь, мне удастся вытерпеть ее издевательство над бедным пианино.

Я подошла к бабушке и поцеловала ее в морщинистую щеку.

Какой бы строгий вид она на себя ни напускала, я знала, что наша бабушка самая лучшая. Она единственная из множества родственников не испугалась и последовала в изгнание сопровождать герцогиню де Вальт и ее четырех детей.

— Ужин на плите. Меня не ждите, буду поздно.

— Удачи, милая, — прошептала она, похлопав меня по руке. — Чтобы мы без тебя делали.

— Нет, это без вас бы я пропала, — улыбнулась, направляясь в комнату.

Сначала следовало переодеться. Впрочем, особого выбора нарядов у меня не имелось. В скрипучем покосившемся шкафу на крючке висело одно-единственное парадно-выходное платье из темно-коричневой колючей ткани с высоким горлом, украшенным кружевом, которое пожелтело от времени, и такими длинными рукавами, что мне все время приходилось их подворачивать. Юбка в форме колокола уродовала фигуру, делая ноги короче, а бедра шире. Из-за того, что талия оказалась не на месте, я выглядела намного толще, чем была на самом деле.

Но именно этого я и добивалась — уродства. Чем меньше привлеку к себе внимания, тем лучше.

Достав из ящика крохотное зеркальце, я гладко зачесала волосы и сделала прямой пробор. Это делало мое лицо круглее и шире. Скрутив пряди в узел, скрепила его шпильками и всмотрелась в свое отражение.

«Отлично. Лицо круглое, уши торчат и кажутся большими и некрасивыми. Хотя этого мало, чтобы смотреться уродиной. Пора начинать».

Я призвала магию и невольно вздрогнула, ожидая ощутить знакомую боль, которая за все эти годы забвения и изгнания стала неизменным спутником. И она не заставила себя ждать, огнем разгораясь на запястье.

Заклинание было совсем простеньким — легкий флер, чтобы немного подправить внешность. Добавить землистого оттенка коже, затемнить круги под глазами, сделать губы тоньше, нос больше, а глаза, наоборот, уменьшить. И цвет тоже требовалось немного приглушить. Слишком призывно горели они янтарным пламенем. А еще в волосах убрать блики, сделав серыми и невыразительными. Сил для этого требовалось немного, но…

Опустив взгляд, я закусила губу от боли. Обычно черного цвета, блокирующее клеймо на запястье сейчас раскалилось докрасна, оставляя ожоги на коже.