— Сам на ней женись, раз такой умный дохуя, — отрезал я. — Одно дело — по темным углам зажимать да трахаться от скуки, чисто чтоб яйца не звенели. И совсем другое, блядь, — в свой дом бабу привести. Чтобы она тебе детей рожала, воспитывала их, чтобы ты ей спину мог доверить. Где я тебе нормальную девку здесь возьму, Седой? Ты вокруг посмотри. Тут либо малолетние шалавы, которые за банку пива с полпинка раздвигают, либо клуши деревенские забитые, с которыми и поговорить не о чем, кроме как про рассаду да кто с кем спит.

Парни притихли, переваривая сказанное. Тема была больная для всех. Ворон согласно кивнул, подпирая широкой спиной крошащийся бетонный забор:

— Это да. Сокол дело говорит. Нормальных не осталось. Все, у кого хоть капля мозгов есть, в город съебались при первой возможности.

— Вот именно, — я с силой швырнул окурок под ноги и растер его кроссовком, вдавливая в грязь. — Так что не тороплюсь я никуда и на хую вертел весь этот семейный хомут. Я в гараже с тачками ковыряюсь, бабки нормальные поднимаю, мутки кручу. Никто мне мозги не ебет, никто не указывает, во сколько домой приходить. Свобода есть, авторитет есть, деньги водятся. Жизнь в кайф, че еще надо пацану? А бабы... бабы — это так. Расходный материал для сброса давления. Не больше.

— Ладно, Сокол, не кипишуй, понял я, — примирительно поднял руки Седой, отступая на шаг. — Твое дело, никто в душу не лезет. Но если вдруг надумаешь остепениться и найдешь ту самую, мы тебе мальчишник такой закатим, что всё село неделю на ушах стоять будет. С ментами и пожарными.

— Иди нахер, Седой, — я усмехнулся, уже без злобы, чувствуя, как отпускает напряжение. Хлопнул Ворона по каменному плечу, затем отбил крепкую пятеру подошедшему Максу. — Короче, пацаны, слушай мою команду. Ухо востро держите. Будьте наготове и на телефонах. Если эти зареченские уебки раньше субботы нарисуются или где-то наши тачки спалят — сразу маякуйте мне. В любое время дня и ночи. Разнесем пидорасов так, что забудут дорогу в наше село.

— Базару ноль, брат. Сделаем в лучшем виде, — серьезно кивнул Седой, и в его глазах блеснул недобрый огонек.

Я развернулся и неспешным, уверенным шагом хищника направился к своей «четырке». На пассажирском сиденье уже нетерпеливо ерзал знакомый силуэт, стекло начало запотевать от дыхания. Пора было спустить пар. А зареченские подождут. До субботы.