— И чё эти пидорасы хотят? — холодно бросил я, машинально сминая в свободной руке Ленкину талию с такой силой, что она тихо, испуганно охнула и попыталась отстраниться. Я не отпустил.

— Грозятся в субботу к нам на дискотеку приехать. Порядок, блядь, навести, — Седой хищно оскалился, поигрывая желваками. — Базарят, что Сокол расслабился. Что раз его пацаны по чужим углам шкерятся и отпор дать не могут, значит, пора власть менять.

В повисшей тишине было слышно только стрекотание кузнечиков да чье-то тяжелое дыхание. Я медленно перевел взгляд на Ворона. Тот невозмутимо выпустил густую струйку сизого дыма, растер окурок подошвой берца и спокойно произнес своим низким, хриплым басом:

— Арматуру в багажник кинуть?

— Кинь, — я криво усмехнулся, чувствуя, как адреналин начинает разгонять кровь. — И биты проверь. Пусть приезжают. Давно мы этим сукам челюсти не ломали, застоялись пацаны. Если они думают, что могут на моей земле свои правила качать, я им, блядь, популярно объясню, кто здесь хозяин. На пальцах объясню. Сломанных.

— В асфальт их закатаем, нахуй! — радостно и слишком громко поддакнул кто-то из мелких, трущихся рядом с «девяткой».

— Рот закрой, — ледяным тоном оборвал я его, даже не повышая голоса. Мелкий тут же заткнулся, побледнел и стушевался, слившись с темнотой. — Седой, пробей через своих, сколько их точно собирается и кто за рулем. Если приедут на двух машинах, мы их прямо на трассе встретим, на повороте. До клуба они не доедут. Загоним в кювет и там же оформим.

Седой коротко кивнул, уже доставая из кармана телефон.

Я сделал еще один глоток пива. Предвкушение хорошей, правильной драки бодрило лучше любого энергетика. Это была моя территория. Моя стая. И никто — ни залетные, ни зареченские, ни менты — не смел открывать здесь пасть без моего личного разрешения.

Ленка снова потерлась щекой о мое плечо, пытаясь привлечь внимание и напоминая о своем присутствии. Я перевел на нее пустой, скучающий взгляд, раздумывая: поехать с ней прямо сейчас на заднее сиденье «четырки», чтобы скинуть напряг, или сначала допить пиво с пацанами. Жизнь здесь шла по моим правилам, всё было предельно просто, инстинктивно понятно и подчинялось только моей силе. Меня это полностью устраивало.

— Ленусь, давай, дуй в тачку, — я отстранился, грубовато убрав ее цепкие руки со своей шеи, и напоследок звонко хлопнул по обтянутой джинсами заднице. — Жди там. Я сейчас подойду.

Она пьяненько хихикнула, довольно вильнула бедрами и послушно поцокала каблуками к моей «четырке», на ходу поправляя сползшую с плеча короткую куртку из кожзама.

Я проводил ее равнодушным взглядом, запустил руку в глубокий карман спортивных штанов, достал помятую пачку сигарет и выбил одну губами. Ворон, не говоря ни слова, чиркнул своей бензиновой зажигалкой, поднося дрожащий на ветру огонек. Я глубоко затянулся, впуская в легкие едкий, дерущий горло дым, и медленно выдохнул его в прохладный ночной воздух.

— Че смурной такой приехал? — Седой прищурился, отпивая из своей банки и внимательно изучая мое лицо. От его цепкого, цыганского взгляда хрен что скроешь. — Из-за зареченских, что ли, загрузился? Да брось. Мы их раскатаем в блин, братик, сам знаешь. Они только базарить горазды.

— Да хуй с ними, с зареченскими. Их проблемы я в субботу решу, — я сплюнул, стряхивая пепел на растоптанную, усыпанную бычками землю. — Мать мозги ебет. С самого утра завела свою шарманку, аж голова трещит.

Ворон понимающе хмыкнул в темноте, а Седой расплылся в своей фирменной наглой ухмылке, обнажив ровные зубы:

— Че, опять женить тебя собралась? Огород копать некому?

— Ага, — я мрачно затянулся снова, чувствуя, как раздражение возвращается. — Говорит, двадцать три года лбу, пора остепениться. А у меня, блядь, в башке один ветер, криминал и гулянки, по ее словам. Заебала, сил нет никаких. Внуков ей подавай, дом полную чашу, чтобы всё «как у людей» было, семью нормальную. Чтобы я на завод пошел ебашить за копейки.

Седой заржал в голос, запрокинув голову, и кивнул в сторону моей тонированной машины, где за лобовым стеклом уже маячил силуэт дожидающейся Ленки:

— Ну так а че? Вон, смотри, готовая кандидатура! Тащи в ЗАГС, пока не увели! Борщи варить мамка твоя научит, корову доить тоже, а остальное она и так заебись делает. Будет тебе примерная, любящая жена.

Я хмыкнул, совершенно не оценив плоской шутки. Прошил Седого таким жестким, тяжелым взглядом, от которого его смех как-то сразу поблек и сошел на нет.