– Старший детектив-инспектор Фостер, слышу вас, – нараспев произнесла молодая женщина-диспетчер. – Дом номер четырнадцать Б по Амершем-роуд. Жилец, сообщивший о мертвом теле, Шерри Блейз… Шорох. Енот. Рысь…

Эрика включила сирену и синий проблесковый маячок и вырулила из очереди ожидающих машин. Пассажиры остановились на тротуаре, и поток автомобилей неохотно расступился.

Краснокирпичные дома ленточной застройки на Амершем-роуд, хотя и грязные, обветшалые, все еще оставались довольно внушительными четырехэтажными зданиями викторианской эпохи. Когда Эрика подъехала к дому 14А, она немало удивилась, увидев на тротуаре своего коллегу – детектива-инспектора Джеймса Питерсона.

– Что ты здесь делаешь? – прищурившись на него, спросила она, опуская стекло.

– И тебе доброе утро. Мой новый дом находится чуть дальше по дороге. Я был в машине, когда поступил вызов. – Джеймс выглядел элегантно в длинном черном пальто и строгом костюме. Хорош, ничего не скажешь.

– Да. Конечно. Твой новый дом. Обживаешься?

– Ты бы знала, если бы пришла на мою вечеринку по случаю новоселья на прошлой неделе.

Эрика была не в том настроении, чтобы выслушивать насмешки. Она выбралась из машины, взяла с заднего сиденья длинную зимнюю куртку и проверила, на месте ли блокнот.

– Я была в суде.

– И была слишком занята, чтобы дать мне знать?

Она остановилась и посмотрела на него. Питерсон был одного роста с Эрикой – шесть футов и один дюйм, – стройный, красивый темнокожий мужчина чуть за сорок. Какое-то время, когда она только переехала в Лондон, они были вместе, пока Эрика все не испортила. Теперь у Питерсона были жена и двое маленьких детей, но между ним и Эрикой все еще проскакивала искра, хотя ни один из них никогда бы не решился вернуться к прошлым отношениям.

– Извини, – сказала она с большей искренностью. – Теперь у тебя в доме тепло?

– Да, тепло. Обогрев стоит целое состояние.

– Я куплю тебе теплые кальсоны в качестве подарка, который согреет и дом, и задницу.

Им пришлось отодвинуть несколько передвижных мусорных баков, загораживающих ворота, за которыми дорожка, выложенная потрескавшейся мозаичной плиткой, вела к двум выцветшим черным входным дверям квартир 14А и 14Б.

Эрика собралась позвонить в дверь, но не успела. Дверь распахнулась, и женщина средних лет с бледным, изможденным лицом и тонкими, подведенными карандашом бровями уставилась на них из-под разноцветного характерного тюрбана. Она проглотила то, что жевала.

– Вы из полиции? – спросила она, настороженно глядя мимо них на пустую улицу.

Эрика и Питерсон показали свои удостоверения.

– Вы – Шерри Блейз? – спросила Эрика.

– Да. – Женщина оглядела их с ног до головы, и ее оценивающий взор задержался на Питерсоне.

– Это ваше настоящее имя?

Она снова перевела взгляд на Эрику и прищурила огромные глаза-блюдца.

– Да.

– Мы прибыли по вашему вызову на номер девятьсот девяносто девять, – сказал Питерсон. – У вас такой вид, будто вы в шоке.

– Есть немного. Вам лучше зайти.

В доме пахло сыростью и плесенью, и Эрика разглядела маленькую кухню в конце мрачного коридора. На стене висела пара старых киноплакатов в рамках под стеклом, покрытым тонким слоем пыли от штукатурки. Шерри показала им на первую дверь справа, ведущую в гостиную. Огромный железный радиатор валялся на ковре, усыпанный градом штукатурки и деревянных щепок, а в потолке перед дверным проемом зияла большая дыра в том месте, где в квартире этажом выше обвалились половицы.

– Что произошло? – спросила Эрика.

– Вы сами видите, что произошло. Этот чертов радиатор пробил мой потолок!

На Шерри были розовые кроксы и длинный махровый халат. Тонкий поясок туго обтягивал ее живот, и Эрика заметила на воротнике халата что-то похожее на оранжевые разводы тонального крема и пятна туши для ресниц.

– Все в порядке. Мы здесь, чтобы помочь. Когда это случилось? – спросил Питерсон.

Шерри посмотрела на него с благодарной улыбкой.

– Я лежала в постели в дальней спальне, моей спальне, и услышала тот ужасный глухой удар сверху, стоны, треск, а затем оглушительный грохот. Жильцы наверху, бывает, шумят, но тут было что-то другое. Потом я почувствовала во рту привкус гипсовой пыли и, выйдя из комнаты, увидела облака этой дряни. И это… это было двадцать минут назад. Вот только что.

– Когда вы позвонили в службу спасения, то упомянули о мертвом теле.

– Да. Смотрите.

Шерри осторожно, на цыпочках, прошла в дверной проем и двинулась вдоль стены в дальний конец гостиной, где стоял буфет и висело большое зеркало. Эрика и Питерсон последовали за ней.

– Видите?

Она указала на дыру в потолке. Комната в квартире наверху выглядела голой, с серыми стенами. К эркерному окну была придвинута односпальная кровать, и на ней лежало тело женщины с короткими каштановыми волосами. По ее бледному, осунувшемуся лицу и восковой коже Эрика поняла, что она, возможно, мертва уже некоторое время.