Полуразрушенная крепость города Вильд в чёрной зоне разлома впервые собрала под своей протекающей крышей такое количество военных. Прибыли многие: как высшие ранги, так и простые новобранцы. Шло жаркое обсуждение, ругались везде, я же общался с отцом. 

— Прояви благоразумие, Адам, — твёрдо произнёс он, будто вдалбливая в меня эту мысль и словами, и неодобрительным взглядом голубых глаз.

Дженсон Сеймур давно оставил передовую, но поддерживал себя в форме и сохранил за собой славу сильного стража и командующего. Я восхищался им в детстве, но издали, он редко бывал дома, посвящая всего себя военной карьере. Потому когда-то от него ушла мать. А вот развестись они не успели, она уехала в Тринату, да там и застряла из-за закрытия границ. Так что рос я практически без родителей. Если и страдал, то теперь не помнил тех времён. Просто однажды пришёл к тому, что не нуждаюсь ни в отце, ни в матери. Потому негодование родителя не вызывало эмоций. Меня больше заботил итог этого собрания. 

— Подумай сам, даже с Вилдбэрном ваши шансы свергнуть совет были малы, а без него их нет вовсе. 

— Мы шли не за Итаном, а боролись с прогнившей системой. С его смертью изменилось лишь то, что теперь мы не имеем права отступать. 

— Отбрось эти пафосные речи. Ты, наконец, женился, а там появятся и дети. Жена красавица, умница, все только и шепчутся, что берегла себя для тебя. Неужели тебе всё равно? 

— Хватит, — отмахнулся я, недовольный тем, что он давит на меня образом Элизы. 

— Нет, не хватит! А что делаешь ты? Жена томится в академии, а ты здесь, рискуешь погибнуть, как и Итан. Ведь так и будет, если ты заменишь его. 

— Странно, что тебя волнует моя судьба, отец. 

— Ты мой сын.

— Поздновато ты вспомнил, — поморщился я, заметив оживление в центре зала. 

Саммерс сцепился с Бёрнсом, весьма желчным типом. Вряд ли он поддерживал Итана. Как бы не прошла облава. Хотя я бы посмотрел, как кто-то рискнёт напасть на нас на нашей территории. В чёрной зоне работали военачальники моего уровня, собравшие вокруг себя большей частью добровольцев. Это наши земли, которые мы долгие годы отстаиваем перед порождениями. 

— Послушай меня, я был не лучшим отцом, но это вовсе не значит, что мне плевать на тебя. Я не собираюсь смотреть, как ты хоронишь себя, — он удержал меня за руку, разворачивая к себе. 

— Я нахожусь там, где должен.

Хотел бы придать больше твёрдости голосу, но вера во мне едва тлела, придавленная горечью потери. Итан был моим другом с самой академии. Я не особо эмоциональный, как и он, но верность друг другу мы пронесли через годы. Казалось, так будет всегда. Но вот его больше нет, он стал жертвой системы, которую мы сами же защищали многие годы. А там, как отец отметил, мог настать и мой черёд. Рамси готов на что угодно, чтобы остаться у власти. Я же так и не научился хитрить, врать и бить в спину. Потому предпочитал реальное поле боя, а не политическое. 

— Адам, одумайся. Границы открыты. Уезжай на время. И жену возьми. Я тут всё улажу. А ты найди хотя бы мать. 

— Отец, я не собираюсь бежать. И мне пора, похоже, там намечается драка, — хмыкнул, заметив, что толпа отступает, позволяя мне увидеть идущую к Бёрнсу Джослин. 

Как бы он её не ударил. Она не в себе из-за смерти Итана. 

— Мы просто девчонки, — Джослин замерла перед Бёрнсом. 

Стряхнув руку отца, я направился к ним, но не угадал, ударила она. По заполненному военными пространству разнёсся звук пощёчины.      

— Девчонки, за чьими спинами стоят сильные союзники. Попробуй ударить в ответ! — Джослин толкнула Бёрнса в грудь, и он предпочёл уйти, заметив, что за её спиной выросла мощная фигура Саммерса. — В этом смысл. Мы сильны лишь в союзе. 

Я застыл на месте, как и остальные в помещении, глядя на Джослин. Вымотанную, но величественную, отчаянную, но решительную. Она бросала всем нам вызов.  

— Вы подвели нас. Все вы, — обвинила она, усмехнувшись, и её укол достиг самого сердца. — Вы клялись моему отцу в верности. Должны были защитить его даже от безумия, от самого себя, но не уберегли его. Не сумели уберечь ни меня, ни сестру. А теперь намерены отвернуться и от своей родины. Я вас понимаю. У меня не было причин выступать за страну и за тех, кто подвёл нашу семью. Я намеревалась освоиться с даром и уйти, порталы можно открыть куда угодно. Но кое-что случилось…

Она тепло посмотрела на Кэтрин, свою сестру. И в груди защемило от приступа нежности. В своих стремлениях мы забыли, за что на самом деле сражаемся. Не за земли и города, а за жизни. За родных, близких, друзей. За Элизу.

— Я поняла, что люблю свою страну. Не совет, не дворец, а тех, кто населяет земли Кириуса. Я здесь, с вами, потому что хочу защитить близких и друзей. Защитить любимых…        

Её слова стихли, на лицо легла мина задумчивого ошеломления, а её рука медленно опустилась на живот. Неужели…