Лёгкие наполнял свежий аромат грозы, твёрдые губы неистово атаковали мои губы. А страха не было, как и неуверенности, я самозабвенно отвечала на каждый его порыв, прикасалась к нему, дышала им. И больше боялась того, что это всё прекратится, а мысли придут к порядку. Тогда станет смертельно стыдно. 

— Мы всё ещё можем поужинать и поговорить, — вопреки словам, Адам заскользил губами по моей шее, временами прикусывая кожу зубами. 

— Пока что мы не умеем разговаривать, только ссоримся, — судорожно вздыхая, ответила я. 

И не понять, почему. Раньше мне встречались драконы, чей запах кружил голову до умопомрачения, например, Итан, но я никогда не позволяла инстинктам взять верх, жёстко себя контролировала. А стоило отпустить… как оказалась в постели с почти незнакомцем и теперь намеревалась попасть в неё вновь, толком не объяснившись, даже не узнав друг друга. И если тогда всё можно было списать на необходимость и стресс, приправленные физиологией, то что происходит сейчас? Просто инстинкты, реакция на его слова? Или так было проще всего преодолеть свой страх перед мужем? 

— Ты права. Значит, поговорим потом, — заключил он, весьма умело справляясь с пуговицами моего мундира. — Обнажёнными разговаривается легче всего. 

— Тебе виднее, — я дёрнулась, испытав внезапную злость из-за существования тех, других женщин. 

Адам опытнее меня, взрослее. Для него обыденность то, что со мной происходит впервые. 

— Доверься мне, Элиза, — он заглянул в мои глаза, жарко, голодно, и моя злость схлынула. 

— Только этим и занимаюсь. Я приехала к тебе, пошла на брак, инициацию, совершенно не зная, как ты будешь со мной обращаться. И до сих пор не знаю. У меня есть только собственные ощущения и твои слова. 

— И они не обманывают тебя, — он нежно огладил пальцами мою скулу. — Я не сделаю тебе больно. Не стремлюсь к этому. И хотел бы, чтобы ты не пыталась сделать больно мне. 

— Это возможно, сделать больно тебе? — я усмехнулась абсурдности заявления. 

— Мне тоже не чужды чувства, Элиза, — качнул он головой, теснее привлекая меня к своей груди. — Что мы в итоге решаем? Кабинет, ужин, постель?

Вместо ответа я обвила руками его шею и потянулась за новым поцелуем.

Больше мы не останавливались. Разговоры сменились тихим шёпотом и громкими стонами. Сегодня он не гасил свет ламп. Я видела его, не отворачивалась, а с жадностью рассматривала. Наблюдала. И не понимала, что видела пугающего раньше.

Адам был привлекателен в своей мужской суровости. Но разглядела я и другое, нежность, трепетность, даже в моменты неконтролируемой страсти, чувственность. Наблюдая, как он с упоением ласкает губами мою кожу и вдыхает мой аромат, как жмурится при этом, улыбается, я больше не могла называть его бесчувственным. В жизни он, может быть, и кажется сдержанным сухарём, но в постели со мной он был другим: страстным, порывистым, голодным. И… что главное… моим и для меня.

А потом, когда мы утомились и успокоились, я убедилась в его словах, после близости и без одежды разговор проходил намного проще. Ушла бессмысленная злость, стеснение, сомнения превратились лишь в лёгкое замешательство. И я решилась поднять тему, что тревожила меня после первой близости. 

— Ты мой первый мужчина, — решила начать издалека, тем более, пока не знала, как оформить мысль.

— Меня это радует, — отозвался Адам, медленно вдыхая аромат моих волос. 

— Раньше, чтобы не порождать слухов и вообще… я не обсуждала тему близости с подругами, мама погибла раньше того…

— Я понял, — он мягко погладил меня по макушке. — И понимаю, что ты абсолютно неопытна. 

— Да! И не знаю, как… правильно. В первый раз я просила… нет… требовала продолжить, а потом было стыдно. Словно я какая-то…

— Не говори так, — прервал он меня. — Точнее, можешь говорить, но не неси в этом слове плохой смысл. О том, что происходит между нами двумя, известно только мне и тебе. Мы можем вести себя как угодно. Ограничение только одно…

— Какое же?

— Обоюдное удовольствие и согласие. Ты темпераментная драконица. Впервые поддалась инстинктам. Мне нравится, как ты на меня реагируешь. Я совершенно не смущаюсь своих шрамов, но если бы ты проявила равнодушие в постели, почувствовал бы себя неполноценным, — рассмеялся он чуть хрипло. — А ты? Разве ты бы не ощущала себя максимально неловко, если бы я без эмоций положил тебя на кровать и принялся методично раздевать?

— Я бы… возможно, ударила, — призналась, вновь глупо усмехнувшись.

Его слова принесли облегчение. По крайней мере, ощущение стыда за свои действия отдалилось, со временем совершенно исчезнет. 

— Не бойся быть собой со мной, — Адам приподнялся надо мной на руке и вдруг перевернул меня на живот. 

Горячий поцелуй обжёг ключицу. 

— Притворство хуже, — он приподнял меня за талию и подсунул мне под живот подушку. 

— Что ты делаешь? — насторожилась я.