Наконец, три шоппера были наметаны. Вооружившись пером и бумагой, я еще нарисовала готовую сумку, чтобы было что показать мадам Бабетте, подписала под чертежом пояснения. Чистовую работу я решила доверить ей. И быстрее получится, и аккуратнее.

Пока собиралась, зашел странный господин. Шмыгнул по лавке, потоптался у витрин, делая вид, что очень заинтересован моими товарами. Мне он отчего-то не понравился.

– Виола, детка, сбегай к соседям в швейную мастерскую, это следующий дом. - Я махнула рукой в нужную сторону. – Отнеси наше рукоделие мадам Бабетте, пусть глянет. И поспеши, боюсь, что может закрыться. Да, еще предупреди, что я приду буквально через десять-пятнадцать минут, хочу предложить ей выгодную сделку.

Девочка кивнула и выпорхнула на улицу. А я нацепила вежливую улыбку и обратилась к посетителю.

– Вас что-то заинтересовало, господин? Спрашивайте, я с удовольствием помогу.

– Да, пожалуй... – начал он, направившись в мою сторону. Как вдруг резко остановился и попятился, уставившись куда-то в стенку над моей головой. – Нет-нет, я так... просто зашел.

Я оглянулась. Наполовину вынырнув из стены, за висела бабуля Тереза. Вид у нее был весьма грозный. Она провожала посетителя пристальным взглядом. Кажется, тип не понравился не только мне.

- Странный господин. Неприятный какой-то, – сообщила я призраку, едва закрылась дверь.

И решила выпустить дракончиков. На всякий случай. Уж с ними точно будет поспокойнее. Но едва добралась до буфета, как колокольчик опять брякнул.

– Кусь, слетай до дома мадам Бабетты, присмотри за Виолой, – стукнула я по дверце. – Что-то у меня сердце не на месте. А ты, Хрусь, останься в лавке, на глаза посетителям не показывайся, просто наблюдай, если что помогай бабуле.

Братцы вспорхнули и тут же растворились в воздухе.

Вроде бы все было, как обычно, но я почему-то ощущала тревогу. Хоть и сама себе не смогла объяснить, почему.

***

В торговом зале меня ждала еще одна клиентка. Просила она емкость, в которой можно долго сохранить что-либо горячим.

– Для мужа, – пояснила она. - Давать с собой на работу обед. Наш предыдущий греющий сосуд почти десять лет служил, да вот беда – разбился.

«Термос что ли ей нужен?», – проговорила я про себя.

Память услужливо подсказала, что среди флаконов в кабинете было две емкости побольше с хорошо притертыми крышками. Каталог определил обе как кол. Вероятно, это они.

И не ошиблась.

Три с половиной солера пополнили мою казну, а довольная клиентка поведала, что зашла практически наугад, потому как лавка долго стояла закрытой. А в округе другой такой же нет.

– Я всем-всем знакомым расскажу, что у лавки редкостей новая хозяйка, не хуже прежней, - пообещала она.

Я закрыла за ней дверь, чуть подумала, перевернула табличку закрытой, взяла ключи и вышла наружу. На сегодня, пожалуй, хватит. Лучше загляну к Марте. Вдруг у нее рассосался народ?

Только стоило мне сделать несколько шагов по улице, как откуда ни возьмись появился давешний посетитель.

– Мадемуазель Наташа, - осклабившись проворковал он и подхватил меня под локоть. - Вы очень вовремя. Я уж и не знал, как поговорить с вами, так сказать, тет-а-тет.

– Вы кто? - возмутилась я, попытавшись вырвать руку из цепких пальцев.

Не тут-то было. Хватка оказалась железной.

Ну что мне стоило, дуре, захватить с собой хотя бы Хруся. Я уж молчу о сковородке, сиротливо пылящейся под прилавком в доме.

– Отпустите меня немедленно! - Дернулась я еще раз.

И перепугалась не на шутку. В глазах мужчины сверкнул лед. Мамочки! Кажется, пришло время кричать. Не успела я набрать воздуха в грудь, как мужчина сжал на моем запястье пальцы. Его губы прошептали:

– Спи!

Перед глазами у меня мелькнули цветные пятна, и мир померк.

Я еще услышала рядом цоканье копыт, но ноги уже предали, отказались держать мое тело. Кажется, упасть мне не дали, подняли на руки, понесли. Всё. На этом сознание окончательно покинуло меня, а свет погас.

Глава 20. Где у меня сначала исчезает, а потом появляется надежда

Свет возвращался дважды, но каждый раз очень быстро гаснул. Сквозь шум в ушах я слышала цокот копыт, скрип и чьи-то разговоры вполголоса. Сквозь забытье ощущала мерное покачивание кареты.

В себя пришла от холодных брызг в лицо.

– Очнитесь! Наташа, очнитесь! - твердил встревоженный женский голос. - Месье, вы влили в нее слишком много снотворной магии. Бедняжка никак не придет в себя.

– А что я должен был делать, если она постоянно просыпалась.

Я попыталась открыть глаза, но не смогла. На веки словно положили гири.

– Незачем так возиться с маленькой мерзавкой!

Этот голос был мне прекрасно знаком. Я слышала его однажды в лавке. И к этой женщине не испытывала ни малейшей любви. Вот и сейчас она добавила:

– Чтобы быстрее очнулась, дайте ей приличную оплеуху!

– Но мадам, - с ужасом возразила первая женщина, - как я могу?

– Эта мне ваша щепетильность! Все приходится делать самой.